Доклад Изборского клуба — «По ту сторону «красных» и «белых» (часть 4)

28.04.2013 85

Завершающая часть доклада, посвященного важнейшей проблеме преодоления «гражданской войны» в умах и сердцах наших граждан.

Предыдущие части доклада: первая частьвторая часть, третья часть.

6. О революции стяжателей

На ХХ съезде партии Хрущев начал открытую кампанию «десталинизации». В мировоззренческом и социальном плане она имела катастрофические последствия. Хрущев объявил об отказе от самых главных идеалов и ценностей уже сложившегося советского строя, а взамен выдвинул программу построения «потребительского коммунизма». Всем было известно, что такой «коммунизм» уже построен, ‑ «общество потребления», витриной которого в мире были США [20].

И вот героическому советскому народу, народу-мученику и народу-победителю Хрущев ставит цель: догнать Америку по потреблению «хлебов земных». Это было открытое оскорбление людям «эпохи Сталина» и сигнал мобилизации потребителям. Наконец-то власть идет на альянс с ними!

С точки зрения поколения героев, война всех соединила. Но к середине 60-х годов эти люди столкнулись со сплоченным и влиятельным «малым народом», который отрицал все советское жизнеустройство, и особенно тех, кто его строил, тянул лямку, горел на работе и шел на фронт добровольцем. Номенклатура нового поколения не только не соответствовала стандартам «эпохи Сталина», она их тайно ненавидела и боялась, особенно боялась новых репрессий.

Лакмусовой бумажкой переориентации политики руководства страны на «потребительский коммунизм» стало изменение советской эстетики, перемены в стиле: архитектура, ориентированная на «маленького человека», непритязательный вкус в массовом искусстве, доминирование на плакатах образов советских обывателей. Показательно, что мещанско-потребительские мотивы сочетались у Хрущева с некоторым возвращением к революционно-троцкисткой ортодоксии. И во многом он проявил себя именно как «контрреформатор». Упования на скорейшее пришествие коммунизма, возрождение уравниловки, отказ от русского патриотизма, безоглядная поддержка разных «прогрессивных движений» по всему миру, в том числе атеизма и неопозитивизма в духе Бертрана Рассела, упор на революционный интернационализм, возобновление антирелигиозной кампании, борьба с приусадебными участками – всё это проявления «левой реакции». Пресловутый волюнтаризм Хрущева не что иное как признак левачества.

В то же время, дух либерализации, «оттепели» и заземления советского проекта не встретил серьезного сопротивления. В массе своей люди из народа верно чувствовали деградацию системы итихо поругивали Хрущева как негодного наследника Сталина. Но была и другая сторона медали.

Во-первых, хрущевская идеология была лукаво упакована во внешне безупречную романтическую оболочку – утверждений о скором достижении превосходства над Западом, демонстративной бескомпромиссности, величия советской армии и оружия, новых побед науки, покорения космоса и целины и т.д. В адрес упакованной таким образом риторики упрек в заземлении в принципе не мог быть оглашен. Весь ужас хрущевской подмены был именно в ее ползучем характере и в растущем разрыве двойных стандартов. К тому же Хрущев апеллировал к гуманизму, отходу от жестокости 30-х годов.

Во-вторых, в широких массах населения накопилась определенная усталость от сталинского проекта с его сверхусилиями и сверхжертвами. Идеология «лишь бы не было войны», идеология потребления и «гуляш-коммунизма» отчасти отвечала чаяниям вчерашних сталинских ударников, ветеранов фронта и тыла. Психологическое перерождение в сторону потребительства коснулось не только элиты, но и широких масс. И в этом их трудно упрекнуть: переселение из коммуналки или барака в стандартную, как ячейка улья, но теплую «хрущевку» с телевизором казалось прорывом в «нормальную», полноценную жизнь. Так же и возможность уехать в город из деревни, разоряемой хрущевской реформой, казалась для молодежи 60-х годов спасением. И если воспользоваться выражением академика Вернадского, цитированного нами выше, народ вновь начал перерождаться – только в обратном направлении [21].

Как все это соотносится с идеалами «красной» и «белой» традиций? Несомненно, речь идет об энтропийных процессах, о развитии внутри государства тех сил, которые вновь на волне очередной Смуты и в ходе новой «право-левой» игры изобразят «красное» или «белое» отрицание. В данном случае удобно было, отрицая советский уклад, надеть на себя одежды «белые», тем более что это ни к чему не обязывало.

Антисоветская «элита», оттеснившая «борцов, созидателей и тружеников», конечно же, не была ни белой ни красной в том смысле, какой мы вкладываем в эти понятия. Она сделала ставку на консолидацию и активизацию именно того культурно-исторического типа, который был подавлен и ушел в тень в «эпохе Сталина» — бесцветного стяжателя [22]. Хоть в России, хоть на Западе, — это антипод творчества, прогресса и высокой культуры. Этому типу одинаково противны наука и религия, красные и белые, аристократизм и народность. Противно любое активное действие, движимое идеалами и сопряженное с риском. В политическом плане ему соответствовал тип хамелеона и приспособленца, способного перекраситься под любую конъюнктуру.

Идеология потребителя капля за каплей опорочила упорный труд и особенно творчество, которое «плохо оплачивалось», осмеяла тягу к знаниям и развитию, навязала людям, на волне «антисталинизма», иждивенческое (рентное) отношение к обществу и государству. В этом и заключается его антисоциальная сила ‑ любое её действие становится средством обесценивания всего того, что служит источником знания, красоты, справедливости.

В итоге советская «элита» к концу семидесятых приходит к выводу о необходимости для себя конвертации власти в собственность. Уже в этот момент партийный истэблишмент группируется в конкурирующие за ресурсы региональные кланы; часть крупных хозяйственников мечтает вывести свои предприятия на мировую арену, превратив в транснациональные корпорации; в сфере распределения партийная ответственность замещается вертикалью нелегальных («откатных») услуг и квазирынком должностей, приближенных к дефицитным ресурсам и товарам. Все это стало возможным не в последнюю очередь благодаря потоку не заработанных трудом, а даровых долларов, открывшемуся после строительства новых нефтепроводов на Запад. Эти деньги, получаемые советскими элитами, стали их развращать.

Из тех социальных групп, которые имели возможность выезжать за границу и получать там доходы, в десятки раз превышавшие зарплаты внутри страны, постепенно формировались гвардейцы будущей перестройки. Началось сращивание криминала, «серого» сегмента советской экономики (так называемых «цеховиков»), вновь нарождающейся прослойки стяжателей-спекулянтов с партхозноменклатурой. Главным двигателем перестройки становилась коррумпированная номенклатура, которую тяготил подпольный характер её доходной деятельности – перерожденцы внутри советской системы мечтали легализовать себя и они в значительной мере уже были морально готовы к капитуляции перед привлекавшим их Западом.

Если бы руководство страны сумело до роковой развилки трансформироваться и выдвинуть идеологию державной памяти и патриотизма, как этого добивалась «русская партия», многое сложилось бы иначе. Однако эта возможность была нивелирована извне намеренной подменой понятий – по той же модели, которая применялась Британской империей в начале ХХ века и в Российской, и в Османской империях. Эта модель, концептуализированная экс-послом СССР в Канаде Яковлевым, сводилась на административном уровне к расчленению партии на «правый» и «левый» фрагменты, а на уровне общества – к столкновению между собой заведомо непримиримых отрядов «нео-западнической» и «нео-почвеннической» интеллигенции, при всей взаимной враждебности сходившихся, под разными предлогами, в призыве к расчленению единой страны. Первому из отрядов было «делегировано» лоббирование отмены 6-й статьи Конституции, второму – подготовка самоопределения РСФСР в отношении СССР. При этом внутри партийного руководства роль олицетворения «правых» и «левых» была присвоена с одной стороны Лигачеву, с другой – Ельцину, хотя и тот, и другой в сущности играли по четко прописанному яковлевскому сценарию.

На этой стадии интеллектуальное диссидентство вышло на сцену в роли участника принятия решений, причем пошло дальше истэблишмента: т.н. «закон о власти», подготовленный «гуманистом» Андреем Сахаровым, на практике выполнял функцию бомбы, заложенной не только под СССР, но и под Российскую Федерацию. Издержки такой «цепной реакции» создавали неприемлемые риски в том числе и для Запада (в особенности риск утраты контроля над ядерным потенциалом), и хаотический распад не состоялся: «модель Яковлева» осталась в силе.

«Неозападническое» крыло активной общественности, наделенное ролью «тарана» трансформаций, на уровне агитации получила самоназвание «левых сил», в то время как патриоты-государственники вместе с квазипатриотами-этнократами были упакованы в лагерь «правых» ‑ что было удобно для дополнительной дискредитации КПСС как целого и для закладки оргструктур многопартийности. Практически сразу же после распада СССР полюса сменились: доминирующие в окружении Бориса Ельцина неозападники приняли самоназвание «правых сил», а всех своих оппонентов занесли в «красно-коричневые». Второе противостояние 1993 года содержало в себе не меньший потенциал распада, чем «Закон о власти», но на этот раз «инстинкт самосохранения» сработал изнутри, в чем сыграли роль и личные амбиции Ельцина: «сбрасывание фигур со стола» с сотнями жертв в центре столицы было сопровождено законодательным расширением президентских полномочий. Трагедия 1993 года на длительный срок закрепила колониальную зависимость России на условиях неолиберального экономического управления («вашингтонского консенсуса»).

В итоге, по завершении «право-левой игры» с переменой знаков, в нашем обществе образовались три крупных идеологических фрагмента. Это, во-первых, носители «красной», советской идеологии, оставшиеся после разгрома СССР и КПСС ‑ крупный массив, ибо «красную веру» по-прежнему исповедует большое количество наших сограждан. Это, во-вторых, «белый» фрагмент ‑ ревнители прежних имперских форм, прежде всего ‑ Российской империи XVIII-XIX веков и, как правило, Русской Православной Церкви. Эти люди представляют могущественную историческую стихию, длившуюся на Руси 300 с лишним лет романовской империи, но уходящую своими корнями в Московское царство Рюриковичей. И, в-третьих, это либеральный фрагмент, связанный, как мы уже писали, с нигилистическим эксцессом, желанием разрушить построенное государственниками на предыдущих этапах становления России, «расчистить» место для так называемого «нормального» потребительского мироустройства. По своей величине это небольшой, но чрезвычайно энергичный, едкий, динамичный фрагмент, имеющий своих представителей во всех сферах нашей государственной, общественной, культурной жизни, а также поддержку со стороны глобального либерального проекта. Этот фрагмент был вправе праздновать победу и над Российской империей в 1917 году (правда, недолго), и над Советским Союзом 74 года спустя. Три этих фрагмента живут причудливой жизнью: они то взаимодействуют друг с другом, образуя странные экзотические союзы, то сражаются между собой не на жизнь, а на смерть.

После 1991 года образовался достаточно сложный, но вполне жизнеспособный симбиоз, альянс «красных» и «белых», которые вместе противостояли победившему либерализму. Созданный в 1992 году Фронт национального спасения объединял и коммунистов, и монархистов, и «белых» националистов и нашел поддержку со стороны народа. В Верховном Совете под руководством Руслана Хасбулатова Фронт приобрёл блистательных сторонников, которые преобразили всю деятельность национального парламента и выступили в 1993 году против узурпации власти Ельциным, вышли на баррикады «чёрного октября», ‑ и были сметены залпами танков Кантемировской дивизии. Либералы нарекли этот синтез «красно-коричневым» («коричневой» белую составляющую они называли потому, что вся подлинно «белая», дофевралистская Россия казалась им чем-то угрожающим, напоминала фашизм). Но и после 1993 года этот союз людей существовал и продолжал набирать силу до конца 90-х годов.

Путин, придя к власти, увел из этого альянса часть его «белой» составляющей, провозгласив возрождение российской государственности. Тем самым в федеральных структурах власти была создана весьма экзотическая комбинация «белых» православных государственников и либералов, вначале ‑ с подавляющим преобладанием последних. Государственники, которые опираются на значительно более широкую поддержку общества, чем апологеты «рыночных реформ», постепенно вытесняли либералов из коридоров власти, и те объявили войну «побелевшему» путинскому Кремлю. То, что мы видим сейчас, ‑ это нарастающая атака либералов на устои русского традиционного сознания, на Православную Церковь и на институты нашего государства.

И вновь в силу вступает свойство хамелеонов. Либералы все чаще выступают под лозунгами, позаимствованными у «красных»: это требования социальной справедливости, искоренения коррупции и преступности, возложение ответственности за несоблюдение этих требований на действующую «вертикаль власти». И какая-то часть «левого», «красного», «советского» фрагмента российского общества вдруг вновь готова идти за либералами. Образуется очередной суррогатный право-левый, на этот раз "лево-либеральный", «розово-голубой» альянс, перед лицом которого российские государственники, в первую очередь, «белые» оказались в меньшинстве и, по сути, в глухой обороне. Большая часть Болотной площади была заполнена людьми под красными флагами.

При этом другая отрасль политических хамелеонов, либералы, оставшиеся во власти и контролирующие средства массовой информации, продолжают диффамировать наследие советской эпохи, включая великую Победу 1945 года, и уничтожать созданную в эту эпоху инфраструктуру отечественной экономики. И некоторые «белые» государственники исподволь поддерживают такую пропагандистскую линию – делая это из-за недалекого и явно устаревшего желания уязвить «советских патриотов». Негативную роль здесь играют и либерально настроенные представители духовенства. При том что подавляющее большинство православных верующих, клира и монашествующих стоит на «белых» имперских, а некоторая часть уже и на синтетических, «красно-белых» позициях.

Весь абсурд сегодняшнего исторического момента связан только с одним – у России нет ясного понимания пути своего развития. Государство в растерянности, оно не ожидало ударов в спину со стороны выращенного ими за 20 лет слоя стяжателей-потребителей. При этом в государственной системе не хватает людей, которые могли бы что-то противопоставить этой генерации хамелеонов и циников. Государственность сама поражена ими, и внутри нашего чиновничества и депутатского корпуса сидит своя внутренняя «Болотная», которая лишь на время затихла.

Если оставить все так, как оно идет, пустить дело на самотек, если советские патриоты и патриоты-традиционалисты сегодня не предложат другую платформу развития, – потребители и стяжатели распродадут Россию окончательно, растратят её ресурсы, доведут её экономический и оборонный каркас до необратимой деградации. И нашим детям и внукам уже невозможно будет вернуть ее. Это означает, что мы рискуем не выполнить свой долг и перед предками, которые во многих поколениях создавали Россию, и перед потомками, которые имеют право на свою Россию, на то, чтобы строить и развивать свою традицию, а не чужие «общечеловеческие» ценности.

7. Миф «Пятой Империи» как платформа строительства традиции

В настоящее время власть и общество объективно находятся перед лицом угроз, сильно напоминающих наше далекое и не очень далекое прошлое. Вновь на повестке дня формирование причудливых альянсов, которые будут работать на десуверенизацию и дальнейшее расчленение исторической России. В этих альянсах могут сойтись воедино нацисты с этническими сепаратистами, либералы с представителями левого протеста, всевозможные меньшинства со сторонниками диктатуры, «дремучие» ортодоксы с отъявленными обновленцами. И все они будут преисполнены ненавистью к существующему режиму и ко всем символам социального мира и гармонии.

Все эти риски будут актуальными до тех пор, пока страна не преодолеет последствия третьей Смуты, такие как: распад имперских территорий и единой экономики, распущенной в угоду навязанным нам принципам «вашингтонского консенсуса»; отсутствие социальной справедливости, которая систематически попирается и игнорируется, исходя из лицемерных догм монетаризма и ультро-либерального подхода; чудовищное социальное расслоение; бегство капитала из недоинвестированной и изношенной экономики; моральное разложение общества, упадок традиционного сознания, образования, культуры; предпочтение олигархических интересов и мотивов компрадорской элиты требованиям национальной безопасности.

Первостепенная проблема нации состоит в преодолении отчуждения между властью и обществом, чего невозможно достичь частными апелляциями к популярным элементам русско-имперской и советской реальности (празднование тысячелетия государственности, 400-летия восшествия Романовых или восстановление норм ГТО). Необходима национальная доктрина, в которой иерархия приоритетов, относящихся к разным сферам и отраслям, впитала бы в себя опыт всех этапов истории государства. Россия едина и неделима не только в пространстве, но и во времени. И в этом свете «красно-белое» единство есть дело не спора о прошлом, но дело об очертаниях Русского будущего, которое не может не вобрать в себя все эпохи нашего прошлого. Противники синтеза оплевывают не прошлое ‑ они очерняют и тормозят приближение будущей России.

Сегодня Пятая империя – это миф о будущем. Однако он видится нам не как утопия, но как живой синтез различных исторических начал, в том числе и синтез ценных достижений и верных принципов, найденных внутри «белой» и «красной» традиций нашей государственности. Наше стремление к примирению – это не только тактический вопрос достижения консенсуса. Это ещё и концептуальный вопрос – нужно найти объективно сильнейшие свойства нашей традиции,скрестить сильные «белые гены» с сильными «красными генами», чтобы вывести на их основе новую идеологию и философию, которая станет питать дух новой генерации государственников. Для них Пятая империя из мифа воплотится в реальность, а Московская Русь, Петербургская империя и Советский Союз, отдаляясь в исторический туман, превратятся в продуктивные исторические мифы, вдохновляющие собрания легенд, источники национальной гордости и благоговейного удивления пред собственными предками.

Из Московской Руси Пятая империя впитает сочетание сильной автократии и мощного земского самоуправления. Созданная тогда система земских изб, земских старост, Земских соборов, а в городах – «черных сотен», во многом предвосхитила систему советов, возникшую в XX веке. В годину Смуты именно на основе органов местного самоуправления были созданы городовые и уездные советы, которые составили Совет всей земли. Под его руководством русское народное ополчение изгнало оккупантов и возродило законную государственность. (Как видим, «советская власть» своими корнями уходит ещё в Древнюю Русь.) [23] Другим важным принципом Московского царства, который будет унаследован Русью XXI века, был принцип симфонии духовной и светской власти. В новых условиях он будет реализован в законодательстве и разработке национальных стратегий как гармония светских политических принципов с принципами духовными и нравственными, укорененными в национальной и религиозной традиции [24].

Из Петербургского периода Пятая империя возьмет идущую ещё от Петра Великого ставку на казенную промышленность, которая рассматривалась как мотор прогрессивных преобразований. В этом смысле Красная Империя, проводя форсированную индустриализацию, взяла на вооружение технологии Белой Империи – но только уже в сверхмобилизационном, партийно-диктаторском формате. Будут восприняты также и многие мудрые законодательные решения, которые как в кладезе содержатся в Своде законов Российской империи. (В частности, Пятая империя вернет принцип государственно-территориальной целостности и не будет заигрывать с привнесенными и провокационными идеями о самоопределении наций.) В России XVIII-XIX вв. продолжало существовать общинное сознание Московской Руси, из которого, собственно говоря, и «выросло» сильнейшее артельно-кооперативное движение. Русь продолжила себя в Российской Империи – несмотря на разнообразные западнические наслоения. Вне всякого сомнения, общинность вкупе с государственно-социалистической мобилизацией должны быть на новом уровне возрождены и в Пятой Империи.

Советский Союз (Красная Империя), взятая в пору своего сталинского расцвета и в его более поздних плодах, может многое дать Пятой империи, в том числе:

— Формулировку как прав и свобод, так и обязанностей гражданина в Основном законе нации (к этому близка философия «правообязанностей» в терминологии русского правоведа евразийца Алексеева).

— Сохранение и защита национального достояния как результата всеобщего труда, в том числе завоеваний в справедливой (освободительной) войне.

— Военную службу как общественный долг.

— Создание новой физической стоимости как основы экономического развития.

— Непосредственную связь гражданских обязанностей, профессионального долга с задачами размещения и совершенствования производительных сил.

— Образцовую способность к консолидации сил на прорывных инновационных направлениях, которые сначала выделяются в особые сектора государственного проектирования, а затем превращаются в локомотивы технологического развития всей страны.

— Освоение природных ресурсов и преобразование природной среды в интересах человека, расширение разумной среды (ноосферы) вглубь Земли и за пределы Земли.

— Создание и пополнение общественных фондов потребления, обеспечивающих гарантии всеобщих прав на образование, труд, жилище, охрану здоровья, отдых, пенсии, уход за немощными.

— Систему массовой информации и пропаганды, от которой требуется не только информационный, но и преобразующий ментально-культурный результат.

Итак, формулу грядущего государственнического синтеза можно определить примерно так: 1) сильная власть главы государства в сочетании с низовым, земским самоуправлением по образу Московской Руси, симфония власти духовной и политической, гармония веры и разума + 2) идея строгого преемства власти, территориальной целостности и государственно-социалистическая мобилизация Российской империи + 3) проектность, основанная на концептуально осмысленномстремлении людей к социальной справедливости, реализованная в СССР.

Однако будут в Пятой империи и черты, которые не вытекают напрямую из прошлого, а должны стать творчеством сегодняшнего и завтрашнего дня. К таким чертам будут относиться:

— Политика с высоким самосознанием миссии России как государства миродержавия, гармонизатора мировых отношений, снимающего претензии тех или иных исторических субъектов на глобальное господство. Нельзя сказать, что это новость, но нельзя и сказать, что Россия как государство исторически ясно формулировала эту свою миссию. Первые проблески осознания этого мы видим ещё у Рюриковичей, которые видели себя защитниками не только православия, но и ислама, и буддизма на вверенной им земле (миссия «Белого царя»). Иван Грозный отвечал иезуитам: «Государства всей вселенной не хотим». Это означало, что, сохраняя определенное обособление, Русское Царство препятствовало всемирному объединению. Затем идею миродержавия осознавали и некоторые из Романовых, и целая традиция консервативной мысли XIX века. В советский период миродержавие было реализовано как строительство альтернативного глобального проекта, заставившего Запад изменить русло собственного развития и пойти на смягчение капитализма в сторону большей справедливости и социальной солидарности своих обществ.

— Пятая империя будет свободно и суверенно решать все вопросы международного права, о вхождении в международные организации, об изменении их уставов и правил игры, установленных без России. Верховенство иностранных судов над Россией или её гражданами не будет признаваться. Пятая империя будет независимой от международных преступных кланов, торгующих оружием, наркотиками, людьми и т.п. У нашей власти не будет соблазнов вступать в полюбовный сговор с этим паразитическими сетями, а потому такая преступность будет пресекаться не на уровне борьбы со следствиями, а в ее корне, в самих источниках ее существования.

— Навязанная России буржуазно-демократическая формула «разделения властей» неизбежно уйдет в прошлое как противоречащая духу национальной традиции. В России традиционно разделяется управление, но не власть. Советская политико-правовая доктрина, отрицая «теорию разделения властей», в этом смысле – при всем своем материализме – была глубже и ближе к тысячелетней традиции, чем сегодняшняя постсоветская рецепция. Это нисколько не отрицает необходимости широкого народного самоуправления на местах, которое может иметь самые разные формы и именования – советы, земства, сходы, казачий круг, курултай и т.д. В Пятой империи должен быть реализован приоритет прав большинства, отзывчивость власти на потребность к хорошо подготовленным (с квалифицированной кампанией в СМИ и всенародным обсуждением) референдумам по важным для всей страны вопросам.

— Народность Пятой империи вберет в себя все ценное из старой имперской народности, а также из народничества, которое при этом будет очищено от всех элементов привнесенной в него Лондоном «право-левой» игры. Народность будущего будет ближе по духу к народной монархии Ивана Солоневича или, к пониманию народа как Русского леса Леонида Леонова. Это означает, в частности, что коренные народы России будут всячески поощряться к деторождению и созданию крепких семей. Западные сказки о неизбежности в развитой цивилизованной среде так называемого «демографического перехода» Пятая империя опровергнет.

— В Пятой империи будет возвращена почетная и всеобъемлющая миссия религиозной традиции, которая воплотит себя в формате имперской гармонии культур. Пятая империя избежит ошибок синодального периода, когда православие превратилось в государственное ведомство. Однако даже сегодня большинство нашего народа, включая неверующих, идентифицирует себя с русской православной культурой и с уважением относятся к православным верующим. Русская Православная Церковь как важнейший культурообразующий национальный институт может получить особый статус в государстве (вроде корпорации публичного права) – это может быть сделано путем референдума во избежание спекуляций враждебных православию меньшинств.

— Евразийское братство станет новым наполнением идей об интеграции бывших братских народов. У этой политики есть убедительные причины и в экономической, и в военно-стратегической сферах. Евразийское новое «братство народов» не может быть ограничено исторически условными границами СССР после 1945 года, точно так же как Евразийский союз не может являться копией Советского Союза, только с другой идеологией. Нельзя исключать вхождения в Евразийский союз в качестве полноправных членов некоторых других стран Восточной Европы и Юго-Западной Азии, даже если некоторые из них будут одновременно членами других макрорегиональных объединений. При этом цивилизационный ареал Пятой империи объективно определяется русским геополитическим ядром, народы этого союза должны осознать необходимость изучения русского языка как ведущего языка научного и культурного сотрудничества и общения, а также необходимость в большинстве случаев принятия (или возвращения) кириллических алфавитов.

— Общественный строй Пятой империи будет сочетать в себе мощные принципы социализма, солидаризма, кооперации с госкапитализмом и рыночным сектором, который, однако, будет ограничен пределами, положенными планомерной экономической политикой. Иными словами это будет многоукладная, но регулируемая государством экономика.

— Пятая империя сделает ставку на науку и инновационное развитие, она будет дарить своим детям возможность развивать разум и волю, овладевать всеми знаниями, какими они пожелают. От советского проекта Пятая империя возьмет многое, в частности, акцент на активной и продуктивной деятельности, производстве новых ценностей, а не на комфорте и отдыхе. Главным вектором инновационного роста станет раскрытие новых возможностей самого человека, достижение им высших способностей и состояний. Техносфера не должна заслонить задачу преображения людей, подобно тому как костыли и гипс не должны мешать человеку, сломавшему ногу, восстановить способность к самостоятельному свободному хождению.

— Человек Пятой империи должен быть здоров и долголетен, но не ради самого здоровья и долголетия, а ради того, чтобы добыть у жизни максимум времени для творчества, изучения мира, самопознания и богопознания, радостного труда, передачи добытого ценного опыта детям и ученикам. Новую империю предстоит сложить не из множества индивидуальных интересов и аппетитов, а из множества личных призваний и служений. Избыток трудовых ресурсов, если он вдруг возникнет, должен «сбрасываться» не через увеличение паразитических социальных слоев, безработных или мало работающих, но через создание новых отраслей производства, в том числе ремесел и техник, требующих высокого мастерства и перенаправляющих созидательную энергию от штамповки изделий массового производства к созданию шедевров. Пятая империя будет империей мастерства и искусства, которые будут не просто украшать быт, насыщать его «вещами», а преображать его, наполнять одухотворенными образами и произведениями.

Опасности и риски нашего времени, угроза возвращения и усугубление Смуты требуют «нового издания» красно-белого альянса – как силы, не «зацикленной» на текущей конъюнктуре, не отягощенной синдромом социальной зависти и потребительским эгоизмом постиндустриального периода; как силы, способной указывать власти на ее ошибки и вовлекать в себя потенциальное инакомыслие. В контурах этого альянса нам видится то здоровое ядро народа, которое внутренне уже достаточно созрело для примирения в себе враждовавших идейных течений прошлого. Непримиримые, крайние, неуспокоившиеся борцы с собственным прошлым в это ядро не входят, и в строительстве будущей России им будет труднее обрести сове место.

Именно та общественная сила и тот стратегический субъект, который прочертит ясный путь преодоления красно-белого разрыва, преодолеет этот разрыв внутри себя, сошьет в единую ткань вчерашние полюса конфронтации, сможет предъявить народу последовательно цивилизационную программу нормализации национальной жизни, её деколонизации, восстановления суверенитета. Именно такой союз наследников «красной» и «белой» традиций, поколение наследников, примиряющих в себе своих отцов и дедов, опираясь на бесценный опыт нашего прошлого, способен не просто обличать разрушителей и противников нашей страны, но и показать, чем мы от них отличаемся по сути.

Мы отличаемся в самих идеалах смысла жизни, и это, как нам видится, уже показала история. Наш смысл жизни – выковывание человеческой души в новых генерациях, сохранение и развитие человечности в людях, привнесение законов «жизни по-божески» в социальные, культурные, международные отношения, в сохранении и отстаивании социальных и духовных идеалов, то есть вочеловечивании природы и истории.

Их смысл жизни – в стабильном росте потребления и самих потребностей, в диктатуре эгоистических индивидов, в культе праздности и комфорта, достигаемых на основе неравноправной «конкуренции», в подмене и переворачивании духовных ценностей, в раскрепощении всевозможных, в том числе извращенных, страстей и пороков, то есть, в конечном счете, в расчеловечивании культуры.

История не закончилась, борьба цивилизаций продолжается.

____________________

[20] Смысл этого мессианского проекта «среднего класса» внимательно изучали в России, начиная с Пушкина Гоголь сказал, приводя по памяти слова Пушкина: «Что такое Соединенные Штаты? Мертвечина; человек в них выветрился до того, что и выеденного яйца не стоит».

[21] Были в этом перерождении и черты, прямо указывавшие на подрывной характер происходившей трансформации – это касалось не только опустынивания деревень, но и демографии коренных народов России. Именно при Хрущеве начался невиданный демографический геноцид, выраженный в массовых абортах (при Сталине запрещенных), переходе к модели семьи с одним ребенком, утверждению массового невроза на почве обывательского тезиса: «зачем плодить нищету?» Бытовой эгоизм и потребительство в советских условиях означало не что иное, как подрыв жизненных сил русского и других коренных народов России, разрушение его вековых ориентиров, проверенных историей, а вовсе не заботу о его процветании. В результате к концу советского периода обнаружился большой дисбаланс между «многодетными» азиатскими и «малодетными» европейскими регионами СССР.

[22] При этом, необходимо признать: вечного антропологического типа. Изжить его нельзя да и не нужно. Однако миссия здорового государства и высокой культуры как раз состоит в том, чтобы поддержать аристократические по своему духу социальные типы: изобретателя, творца, искателя, пророка, ‑ не дать агрессивной среде «приобреталей», «накопителей», прагматиков и циников уничтожить тонкую прослойку людей, призванных к подлинной свободе. Иначе произойдет страшное: смысл освобождения сведется к общедоступности, к «общему месту», к безликой эмансипации, и в нем не останется места для созидательных и исцеляющих сил в народе. Борьба «изобретателей» и «приобретателей» с обеих сторон бывает жестока. Но есть что-то и пострашнее крови и насилия – утрата смысла жизни, идиотизм дурной бесконечности, подмена каких-либо целей развития и достижения человеческой и высшей справедливости целями закрепления и увековечивания паразитического мироустройства, гарантии его максимальной комфортности и безболезненности. В здоровом обществе потребитель имеет право на существование, но он по сути своей не имеет призвания ни к социальному успеху, ни к чести и славе, которые всегда связаны с самопожертвованием, с самоотвержением. Соответственно, общество, которое культивирует в качестве социального ориентира потребителей, стяжателей и обывателей – стоит на грани энтропии и саморазрушения.

[23] В середине ХХ века так называемые «младороссы», с позиций пережитого эмиграцией и одновременно исходя из советского опыта, выдвинули формулу «Царь и Советы», до сих пор остающуюся недопонятой и самой глубокой по степени политико-исторического синтеза.

[24] Многие фундаментальные вещи основываются не на критическом осмыслении, не на научной мысли, а на вере, которая передается потомкам от предшественников. Симфония духовного и политического отразит в себе гармонию веры и разума, к которой будет устремлена Пятая империя.

* ИГИЛ/ДАИШ — запрещённая на территории Российской Федерации террористическая группировка


Теперь мои статьи можно прочитать и на Яндекс.Дзен-канале.

Поделитесь

Новые видео

США пытаются воевать с Китаем через РоссиюО чем говорил Путин с Макроном и почему Дания не отличается от Болгарии80 лет договору о ненападении СССР-Германия, зачем США ракеты в Азии, а России — G7Когда Россия догонит СССР или о чём Путин говорил с Макроном

Instagram Николая Старикова

Комментарии