Интервью с женщиной, пострадавшей в Петербурге 23 января

26.01.2021
Источник: 47news.ru

47news поговорил с Маргаритой, кадры с которой облетели всю страну. С её слов, она из семьи репрессированных, диссидентов. Прочитайте и оцените сами.

Звонок 47news 25 января застал Маргариту Юдину в автобусе — она возвращалась домой в Лугу, где живёт в частном секторе.

— Как вы оказались на площади Восстания вечером 23 января?
— Специально приехала.
— Это ваша позиция?
— Моя позиция — смена людоедства. На бытовом уровне — обнищание людей, из актуального — деградация медицины. Но самое страшное — это телевизор. Через пропаганду идёт натуральное зомбирование. Нужно обладать очень высоким IQ и критическим мышлением, чтобы не поддаться на это. Отсюда следствие: пассивность народа. Мол, стерпится, слюбится, лишь бы не было войны, а в 90-е как плохо было. Ещё бы пещерные времена вспомнили.
— Откуда у вас такие взгляды? Они давно сформировались или на днях, после новостей о Навальном?
— Из детства всё. Я из семьи репрессированных. Прадед служил в Семёновском полку, охранял Зимний. Насколько я знаю, его убила матросня. Прабабушку привезли маленькой из Швейцарии. С другой стороны — белогвардейцы, сгинули в лагерях. Деда убило на Пулковских высотах. Родители у меня сироты. Я родилась в селе Большой Луг в Иркутской области. Мама там оказалась после эвакуации из блокадного Ленинграда. Когда вернулись, из-за немецкого происхождения в городе жить не дали, отослали за 101 километр в Лугу. (В этой части собеседница слегка запуталась в хронологии — ред.)

— Вы хотите сказать, что в семье жили диссидентские, даже, как говорили, старорежимные разговоры?
— Мне из-за этого пришлось непросто — не давали ни учиться, ни работать нормально. Отца в психушку сдавали. Он диссидентствовал, самиздатом увлекался. Говорят, даже Сахарова знал.
— Вы упомянули матросов. Так они вроде за лучшим миром на улицы выходили?
— Нет, нету в этом аналогии. Они не за лучший мир выходили.
— Как вы шли по жизни?
— Почти всю жизнь в Луге. Окончила 8 классов. Директор сказал — иди в поварское училище, я отказалась, продолжила учиться. Потом поступила на мехмат ЛГУ на заочное, побеждала в олимпиадах, но диплом мне не дали получить. Тогда же, в 18 лет, пошла на лужский абразивный завод уборщицей, потом лаборантом взяли на полставки. До недавнего времени работала делопроизводителем в воинской части, но потом была история с уголовным делом по статье «клевета» — моего сына полицейские ни за что забрали. И меня уволили.

— Вы сейчас работаете? 
— Репетитором подрабатываю по математике.
— Дети?
— Трое — 15-летняя девочка, 20-ти и 25-летние сыновья. Живём вместе.
 А отец детей?
 Сыновья от одного, дочь от другого. С первым десять лет прожила, со вторым — три года. Где они сейчас — не знаю.
— Сыновья работают?
— Старший на базе отдыха подрабатывал, но там стали платить 5-10 тысяч, а работа тяжёлая — уволился. Средний диабетом три года назад заболел, получил инвалидность, потом её сняли.

По данным местной администрации, до 2011 года дети Юдиной ходили в школу. Потом она с ними уехала в Германию. Вернулась в 2017 году, с этого же года семья состоит на учете органов опеки. Старший сын получает инсулин по льготе.

— Детей у меня хотели отобрать, мол, семья неблагополучная. Еле успела уехать с ними. В Германии по знакомым скитались, я переводами на жизнь зарабатывала. Вот фото из Германии.

— Какой ваш семейный бюджет?
— Десять тысяч на четверых. Денег никогда не было особо. Помню, с грудным сидела, а старший, 10-летний, воду людям носил за рубли.
— Что едите?
— Картошка и хлеб. Ещё кредиты на мне. Один — в Сбере на 60 тысяч, по нему уже приставы работают, второй — на столько же в «Тинкофф».

В разговоре Маргарита, вздохнув, вскользь упомянула: мы кровати все стащили на кухню, так спать теплее, весь дом не протопить.  

— Где вы одежду берёте? Дочь же школьница?
— Дочь в школу не ходит, боже упаси, — учится дистанционно в голландском колледже. Помню, как у меня сына в школе травили, били, что нищий, в моих женских кроссовках пришёл.
— Бесплатно учится?
— Да. А одежду, кто чем может, помогает.

— Поговорим про позавчера?
— Я им говорю: отпустите. Они же, как птенчики, стояли, ничего плохого не делали, а тут эти коршуны налетели. Потом — летит нога, а дальше всё в тумане. Очнулась в больнице, но всё равно толком не понимала, полушоковое состояние.
— Как насчёт извинений полиции? Показано было мило. 
— За него целый день просили. Из реанимации меня в палату перевели, чтобы полковник мог прийти и женщина с ним, Вера Юрьевна. Уговаривали простить, он, говорят, самый лучший. Но тут же дело не в моём прощении, мог любой на моём месте оказаться. Это же не личный наш с ним конфликт. Потом корреспондента 78 канала запустили, я растерялась. Вообще, я человек мягкий — простила. А теперь вот думаю, надо было мне сказать: когда всех политзаключённых выпустите и Алексея Навального тоже, тогда и прощу.
— Когда вы стали следить за его публичной позицией? 
— Года с 2011-2012-го. Но я не фанатик, этим не страдаю, но деятельность его поддерживаю.

Говорил Виктор Смирнов, 47news

 

 


Теперь мои статьи можно прочитать и на Яндекс.Дзен-канале.

Понравился материал? Поделитесь им в соц.сетях!

Подпишитесь на рассылку

Один раз в день Вам на почту будут приходить материалы Николая Старикова, достойные внимания. Можно отписаться в любой момент.

Отправляя форму, Вы даёте согласие на обработку и хранениe персональных данных (адреса электронной почты) в полном соответствии с №152-ФЗ «О персональных данных».

Новые видео

Комментарии

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: