О модерне и постмодерне на прикладном примере

12.02.2022

О модерне и постмодерне на прикладном примере

Кавычки проставлены неслучайно, т.к. эта терминология, думается, крайне лукава и придумана лишь для того, чтоб замутить. Что именно замутить — постараюсь продемонстрировать.

Году где-то в 86-м, взявшись за изготовление некоего внутриведомственного комсомольского издания (не надо ржать, так было надо grinning smiley), я попал в архив МИД СССР, где, в частности, мне любезно дали ознакомиться с потрясшими меня документами — политписьмами сов. посольств и тер. отделов МИДа (тогда — НКИД) 20-х и 30-х гг. Политписьма, сугубо для справки — это обычно главный итоговый (годовой) документ крупного подразделения министерства — в центральном аппарате, но чаще — посольства.

Что потрясло:

— язык изложения. Потрясающий, грамотный, изящный, высоколитературный русский язык. Было сразу понятно, что авторы (а там было навалом всяких товарищей во главе с Майскими-Литвиновыми) учились в каких-то очень качественных учебных заведениях. Скорее всего — императорских. А если кто вдруг и не учился, то все та же императорско-образовательная традиция ещё очень сильно давала о себе знать. Одним словом, читались эти политписьма, как захватывающий роман, причем ещё ботинки стопчешь в поисках романа такого качества.

— Стиль изложения. Все излагалось настолько логично, последовательно и разумно, что после прочтения одного-единственного такого письма по теме читающий делался мгновенно в курсе дела, по крайне мере, системная картина основных и определяющих взаимосвязей складывалась в голове, как по мановению волшебной палочки. Ни малейшей двусмысленности, намека на «иносказание» или любые другие характерные признаки «эзопова языка» позднего СССР.

— Качество (содержание) материала. Авторы опирались на изумительный по глубине и точности фактологический материал, собранный и обработанный настоящими профессионалами.

— Объем этих документов. Как ни странно, но многостраничных квази-монографий, так хорошо знакомых нам по позднесоветским временам, там вообще не было. Сейчас уж совсем точно не помню, но по сохранившимся ощущениям, каждая тема отражалась на считанных страницах, реже — восьми-тире-десяти страницах, если уж совсем что-то значимое.

— Заголовки документов. В упомянутое пост-советское время заголовки чаще всего были такой длины, что при завершении чтения заголовка обычно уже не помнилось, с чего заголовок начинается. Те политписьма назывались совершенно незатейливо: «Россия и Германия», «Россия и ССАШ», «Россия и Восток». Все. Точка. Дальше шел собственно текст.

— Наконец, выводы. Это вообще фантастика — я такого до того в своей жизни, кажется, вообще не встречал. Прямо по пунктам перечислялось — как, когда, где и что надо делать, чтобы достичь таких-то и таких-то системных целей.

В 1986 году этот контраст показался мне разительнейшим. Не буду пересказывать, что чаще всего представляли собой официальные (рабочие) документы того периода, думаю, многие и так хорошо помнят. (К слову, по сравнению с нынешними даже эти последние — вершина качества и конкретности). Я, конечно, сразу же наморщил лоб — чтобы понять, отчего такая разница, но уже не помню, на чем остановился.

А вот сегодня представляется рациональным предложить простейшее и очевиднейшее решение. Вот оно.

1. В 20-е и 30-е годы реальное и официальное целеполагание элиты СОВПАДАЛИ. Попросту говоря, правящие тогда большевики занимались строительством нового государства, нового общественного строя и, т.о., нового мира, как они его понимали, на полном серьезе.

В 80-е гг. то же целеполагание — т.е. реальное и официальное целеполагание элиты, — разошлись уже давно и необратимо. Официально на знаменах значилось строительство «развитОго» социализма, а реально — отдельные части элит активно делили ресурсы между своими отраслями, кланами, предприятиями и просто между собой персонально. Сражались за загранки, валютные и чековые зарплаты, дачи-фигачи и т.д. СССР и социализм были лишь привычным, устоявшимся фоном реализации этого реального целеполагания.

2. В 20-е и 30-е гг., когда элита ставила и решала задачи колоссального масштаба, потребность в участниках процесса — от неквал. рабочего — до директора, глав. инженера и наркома — была тоже колоссальной. Эта потребность, конечно же, не помешала отдельным частям как элиты, так и вообще населения, продолжать зверское противостояние, начавшееся ещё в 17-м, но для подавляющего большинства людей чувство востребованности и участия было нормой.

К 80-м гг., когда масштабные задачи тоже вроде ставились, но уже как-то «понарошку», в стране образовалось огромное число «лишних» людей, особенно среди лиц с высшим образованием. Сразу скажу — это не их вина, это их беда, но факт есть факт.

Вспомним все эти «картошки», «овощебазы», «подшефные колхозы» и пр. дребедень. Среди рабочих, к слову сказать, этих «резервных» тоже было навалом, многие предприятия имели едва ли не полуторный «кадровый запас» — на ту же «картошку» и «овощебазу», на случай напьется и не выйдет, отгулы за субботник, опять за «картошку», за участие в демонстрации, за донорство и пр.

Из этого следует пункт 3.

В 20-е и 30-е годы, во времена совпадения реального и официального целеполагания, во времена участия огромного числа людей в реальных созидательных процессах, были востребованы тексты именно того качества, о котором говорилось — четкие, краткие, предельно конкретные, недвусмысленные, абсолютно ясные для понимания любым более или менее подготовленным респондентом. Настоящие программы действия.

В новопарадигмальной терминологии — чистейший модерн. Грубый такой, неотесанный, откровенный.

В предперестроечные И ПЕРЕСТРОЕЧНЫЕ времена ситуация была принципиально иной. Реальное целеполагание было такого свойства, что прямо и открыто положить его на бумагу было решительно невозможно.

Потому в официальном обороте использовался «эзопов язык», т.е. язык позднесоветского ритуала, когда ещё плясали под бубен с серпом и молотом, но в чисто декоративных целях и просто по традиции. Это до перестройки.

Во время перестройки, особенно в её начале, когда намерение развалить СССР еще, видимо, не было столь решительно выражено или, по крайней мере, ещё не рассматривалось в качестве единственного варианта, тоже возник свой новояз, но уже по иной причине — НИКТО ТОЛКОМ НЕ ПОНИМАЛ НОВОГО КОНЕЧНОГО ЦЕЛЕПОЛАГАНИЯ. А кто понимал, тот, естественно, молчал молчаливей всех.

И получился знаменитый ПОСТМОДЕРН.

Т.е. постмодерн — это не некий сверхъестественно новый и заумный до невообразимости этап. Это этап ОТСУТСТВИЯ НОВОГО РАЦИОНАЛЬНОГО ЦЕЛЕПОЛАГАНИЯ В УСЛОВИЯХ, КОГДА СТАРОЕ УЖЕ НЕАКТУАЛЬНО.

Хотелось бы сразу уточнить. Реальное (назовем его традиционно-конвенциональным, что ли) целеполагание есть всегда. Оно — вечно. Оно — непреходяще. Это — стремление к частно-групповой или личной власти + наживе при любой общественной системе, любых декорациях и любых исторических этапах. Но это «естественное» целеполагание довольно сложно — в силу определенных историко-культурных, конфессиональных и мифологических причин повесить на знамена прямо и открыто. Это почти как черный флаг с костями и черепом.

Для эффективного управления паствой всегда требуется оформление того или иного «общественного договора» в некую мировоззренческую объяснительную картину (=парадигму), с которой у большинства населения возникало бы устойчивое многолетнее согласование. В таких условиях общество = социальная система может функционировать без впадения в неуправляемое состояние долго и, чаще всего, не очень плохо.

В последние десятилетия ядром такой мировоззренческой картины стали понятия типа «демократия» и «общечеловеческие ценности», однако в связи с тем, что ни то, ни другое в буквальном смысле примененных терминов не существует, да и физически не может существовать в силу имеющего внутреннего качества людей, была создана и успешно функционирует многоуровневая система мифотворчества и мифоподдержания — с очень размытыми смыслами, двойными-тройными-десятерными семантиками, словесно невыразимыми смыслами и пр. Одним словом, постмодерн. Как тут выражаются представители и сторонники последнего слова — «этап, сменяющий прежний, традиционный рационализм».

Увы, друзья. На деле — это хорошо и до боли всем известный старый, как мир, этап, просто наряженный в модные попсовые тряпки. Этап сокрытия под многословной, якобы многозначной и якобы многоуровневой «новой логикой» логики не просто старой, но пещерно-древней.

Дело сейчас осложняется тем, что 1) у людей, в отличие от времен 10-12-часового рабочего дня, дохрена и сил, и времени, их надо постоянно чем-то занимать-развлекать и 2) столько людей, сколько уже есть в наличии, просто не нужно — ни для производства, ни даже для потребления — причем порядково. Последнее — из-за возрастающих проблем с объемами продуктов дефекации. В смысле — срут люди столько, что планета уже не успевает переработать ни в автоматическом режиме, ни с «помощью» экологов.

Вот тут и наступает время новой парадигмы. Т.е. выработки нового смысла существования человечества. Прежний смысл был прост и понятен — ВЫЖИТЬ И РАЗМНОЖИТЬСЯ.

Последняя модификация — ВЫЖИТЬ И РАЗМНОЖИТЬСЯ ПО ВОЗМОЖНОСТИ ВСЕМ, КТО НАХОДИТСЯ ВНУТРИ ОБНЕСЕННОЙ ЗАБОРОМ ТЕРРИТОРИИ (НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА).

Сейчас бы наваять на знаменах ВЫЖИТЬ И РАЗМНОЖИТЬСЯ ПО ВОЗМОЖНОСТИ ВСЕМ — уже без национальных ограничений. Но не тут-то было — и физические ограничения очень мешают, и социальные, и экономико-распределительные, и ментальные и мн. др.

Человек радикально преобразовал среду. Теперь должен преобразоваться сам. Внутри себя. Причем — каждый. Ибо парк и зоопарк обычно разделяются рвами, металлическими прутьями и колючей проволокой поверху.

И вот он — ПОСТМОДЕРН. Еще раз его суть с другой стороны: чуем, что по-прежнему уже нельзя; скоро все может плохо кончиться; но как по-иному — не знаем, знать не хотим, и по возмжности, ничего существенного делать не будем, пока не грянет. А ещё мы надеемся, что оно само собой как-то самоорганизуется. Надежда на «самоорганизацию» в данном случае — аналог надежды на доброго царя, только размытого и обезличенного в безбрежной толпе.

Так и материалисты с благоговейным трепетом произносят «природа», наделяя, по сути, эту «матушку-природу» всеми классическими чертами и функциями Бога. Никакой разницы, только у Бога материалистов смешное имя — Случай.

Заключение. Те, кто реально управляют планетой, живут между собой в старом добром модерне, т.е. по совершенно логико-рациональной матрице анализа информации, выработки целей и принятия решений. Постмодерн — это товар фор-аут-сайд-юз-оули.

Если кто вдруг дочитал прямо досюда — огромное человеческое спасибо.

Андрей Подойницын, 2013

Комментарии