Стоглавое российское телевидение, Или почему жители ДНР и ЛНР сочли российский сериал предательством

08.10.2021

Стоглавое российское телевидение, Или почему жители ДНР и ЛНР сочли российский сериал предательством

Источник: expert.ru @ Марина Ахмедова

Человек в синем плаще идет странной походкой по дачному хозяйству. За его спиной — высокие сосны. Видны какие-то постройки, белеет старая плита. Дойдя до курятника, он чмокает курам. Крупным планом пень, желтые куриные ножки, лезвие топора. Хрясть — топор перерубает ножку.

— Не промахнись, — противным голосом произносит Плащ. — Пальцы-то ещё понадобятся. Отпечатки снимать.

— Шо? Ты хто? — оборачивается на него мужчина с топором.

На нем — спецовка. А говор у него, как в сериале «Ликвидация» или как в анекдотах про Одессу.

— Прохожий, — игриво отвечает Плащ. — Слушай, тут слухи ходят, у твоей Гали рука легкая, — Плащ делает страшные глаза. — Лотерею выиграла. Может, и мне билетик купит?

«Ко-ко-ко-ко!» — шумят на заднем плане куры.

Мужчина в спецовке смачно отрубает другую лапку. Та совершает по воздуху высокий полет. С топором он идет на человека в плаще.

— Слышь, мужик, че те надо? — тут он почему-то лишается одесского говорка и начинает говорить как урка из старых сериалов.

— Спокойно-спокойно, Раскольников. Я просто в курсе, что ты дом вскрыл, — Плащ показывает удостоверение следователя.

— А шо ты мне тут машешь? — спрашивает мужчина в спецовке. Да, мы снова переезжаем в «Ликвидацию». — Никого я не вскрывал. Шо ты нас прессуешь? Мы беженцы.

— Беженцы? От кого бежите — от себя, от закона? — живо интересуется Плащ. Он, вообще, говорливый.

— Мы из ДНР. Халя! — фрикативно зовет мужчина жену. — Документы неси!

— Ш-шо-о?! — из пристройки выбегает убогая Халя.

— Значит, никаких домов не вскрывал? — интересуется Плащ.

— Та ни Боже мой!

— Г-а-А-а! — в горле Плаща перекатывается петушиный крик. Выпучив глаза, он показывает в сторону пня. — Ты смотри, Бендера!
«Хде?!» — оборачивается беженец. Бендеры никакого там не оказывается, но, улучив момент, Плащ выхватывает у того из рук топор, кладет руку беженца на пень, замахивается. Убогая Халя верещит. Куры кудахчут. Халя сразу признается — «Это мы! Это мы! Жрать было нечего, вот и взяли!». «Вы что, стиралками питаетесь!» — спрашивает Плащ. «А что, нам закрутки её брать надо было? Они невкусные!» — Халя промахивается и в слове «шо» невзначай попадает в букву «ч», а та ей по статусу не положена.

— Глеб, не надо! — в кадре появляется обворованная, но благородная напарница Плаща.

Плащ втыкает топор в пень в опасной близи от пальцев беженца. Но он, вообще, меткий.

— Екатерина Юрьевна, а у меня чистосердечное признание, — говорит он.

— Ты их выбил, — с благородным укором произносит благородная Екатерина Юрьевна.

— Нет, вот твоя кофта! Я у тебя такую на работе видел! — Плащ показывает на кофту убогой Хали. — Это ж надо мозга не иметь, чтоб в ворованном ходить.

Благородная Екатерина Юрьевна сообщает, что кофта не ворованная, просто когда беженцы к ним в поселок приехали, они все им вещи собирали. Плащ разражается новой речью в адрес беженцев — спрашивает, не конченные ли они. Екатерина Юрьевна им — шмотки, а они ей хату вынесли. «Вы вообще обязаны на нее молиться!» — заканчивает он. «Ничего мы не должны, — нагло отвечает беженец. — Она нам обязана. Мы за русский мир пострадали. Лишения претерпели. Россия нам компенсировать должна». «Извиняйтесь на коленях!» — выходит из себя Плащ. «Не надо их унижать!» — говорит благородная Екатерина Юрьевна. Убогая Халя обнимает своего мужа-беженца. На повышенных тонах кричат куры, увеличивая тревожные ожидания.

— Да нет, пускай унизятся! — спорит Плащ. — Еще живут такие паразиты, детей воспитывают…

— А нет у них детей, — обрубает благородная Екатерина Юрьевна. — Их убили. Извините.

Она уходит. Плащ остается. Крутит головой. Прислушивается к курам. Убогая Халя гладит склоненную голову беженца из ДНР. «А-а-а» — противно протягивает Плащ, как будто он понял или что-то решил или кого-то простил и тоже скрывается.

Такую сцену показал канал «ТНТ» в своем новом сериале «Контакт». Сериал, вообще, не о беженцах. Википедия пишет: он о том, как отец пытается наладить отношения с дочерью при помощи соцсетей. Уже без просмотра сериала можно догадаться — как ни жесток отец — Плащ — с беженцами и преступниками, с дочерью он — внутри нежен, но внешне строг, и в конце они все равно помирятся. Ну потому, что почти все российские сериалы и их персонажи предсказуемы. Снял сериал актер Евгений Стычкин. В роли сценаристов указаны четыре человека. А в роли продюсеров — Александр Цекало, впрочем, он там не один, в списке их много. Сцена про беженцев предсказуемо обидела жителей республик — ДНР и ЛНР, седьмой год живущих на войне. И обрадовала украинских националистов. Но разговор не об этом, а о том, как телевизионное творчество все-таки влияет на внутреннюю и внешнюю политику страны.

Претензии жителей республик на то, что у них так не шокают и не гэкают, можно пропустить. Важнее то, что они, недавно проголосовавшие на российских выборах в Госдуму и специально съездившие для этого в Россию со своими российскими паспортами, с испугом углядели в этой сцене государственный заказ. А сцену эту в республиках посмотрели практически все. И испугались, что Россия так, через мелкие сцены в сериалах транслирует свое нежелание присоединять Донбасс, и теперь — уже после выборов, когда голоса жителей Донбасса сыграли свою роль — она пытается внести в головы россиян: «Донецкие и луганские — быдло. Так что вы давайте, сворачивайте свои разговоры про русский мир, про то, да се. Никакого русского мира нет. И жители Донбасса в России — инородный элемент. Они шокают, они гэкают, как в Одессе, они — убогие, они воруют у тех, кто протянул им милостыню — отдал свою ношенную кофточку». А объяснять жителям республик, что это просто у нас в стране никто сериальный контент не регулирует и не отслеживает, бессмысленно. После того, как Россия установила в республиках свое влияние, телевидение и ДНР, и ЛНР стало тотально несвободным.

При этом у жителей республик уже был опыт сравнения. Еще в четырнадцатом году из политических кругов России им внятно давали понять: они статусом пониже и сортом похуже крымчан. Им говорили — «А вот до жителей Крыма вы не дотягиваете, те единодушно голосовали за вхождение в состав России, а у вас не было тотальной военной мобилизации». Тут можно было бы возразить — вообще-то между голосованием и мобилизацией, то есть решением идти из мирной жизни воевать на войну, пролегает огромная разница. Но зачем? Мы ведь сейчас говорим о сериалах.

Жители республик привыкли к тому, что их сравнивают. На исходе Советского Союза их сравнили и не взяли в Россию. На отдельно образовавшейся Украине их постоянно сравнивали с западной частью, и это сравнение выходило не в пользу Донбасса — поставщика шахтеров, рабочего люда со своими простецкими, а где-то и горделивыми замашками. И теперь через сценку в проходном, не стоящем разговора российском сериале до них всего за три минуты умудрились донести мысль — «Вы — люди второго сорта. У вас в голове — один Бендера». К слову, удивляет, что четыре головы сценаристов, а так же главный режиссер, а с ним — второй, третий и прочие вспомогательные — не ведают: Бендеры — это город. А украинский националист Степан Бандера — которым, по замыслу сценаристов, можно пугать беженцев из ДНР — через букву «а».

Кто-то может счесть, что у жителей Донбасса — гиперреакция на сериал. Возможно. Но у людей, которые семь лет живут на войне, истрепаны нервы, и они слишком тщетно ждут от России решительного действия. Им их гиперреакция простительна. Если это, конечно, она. И если жители республик не правы в том, что государственная телевизионная пропаганда начинает приуготовлять россиян к предательству. Одновременно с этим у нас на телевидении русские эксперты, защищают на словах жителей Донбасса и русский мир, в буквальном смысле дерутся в прямом эфире с «проукраинскими» и «польскими» экспертами. Которые вовсе никакие не эксперты — ни те и ни другие, а обычные теле-аниматоры за деньги. И недавно мы снова стали свидетелями безобразной драки, какой российские зрители точно не заслуживают. Такая непоследовательность государственной пропаганды, за которую у нас в основном отвечает телевизор, порождает в головах у жителей республик диссонанс. Они не понимают, что происходит, и почему россияне их то изображают убогими ворюгами, то защищают с пеной у рта, нападая с кулаками на недружественных экспертов. Им действительно сложно понять, что у российской власти, возможно, осталась только иллюзия о том, что она телевидение контролирует. Она-то, скорее всего, никаких предательств Донбассу не готовит, просто упустила тот момент, когда телевидение превратилось в стоглавое чудовище и сорвалось с ремней. Вряд ли, кто-то ответственный отсматривает или цензурирует российские сериалы прежде, чем они выйдут на большие экраны. И в них все чаще появляются даже антироссийские нотки. Например, не так давно прогремел сериал, в котором отчетливо проводилась мысль — «Немцы — тоже люди». Имелись в виду те, кто зашел на нашу землю, укатал её танками, понатыкал виселиц и пожег людей деревнями. Вот этого всего в том сериале не показали. Там показали, как злые наши в это время расстреливали в Берлине немецких детей.

Сцена, обидевшая жителей Донбасса и обрадовавшая украинских радикалов, по всей видимости, задумывалась как сложная драматическая. Грубый, но честный Плащ оказывается в такой непростой ситуации: с одной стороны беженцы — ворюги, а с другой — у них погибли дети. И ты, зритель, теперь посиди, поработай умом и душой, взвесь эти два камня и пойми, какой из них перевесит. Какой из них перевесит лично для тебя? Что ты-то сам выберешь, зритель — справедливость, закон или жалость, сочувствие? Вот тебе и драма, вот тебе и поворот! Но не будет зритель ничего взвешивать. Во-первых, слишком выпячен в этой сцене политический вкус того, кто её писал, а значит, она — неправда. Во-вторых, сам Плащ, который постоянно крутит головой и кричит по петушиному. Поверить такой игре сложно. В третьих, говор. Этот особый язык, на котором говорят только и исключительно в сериалах. И когда его слушаешь, не можешь не представлять актеров, которые сидят и репетируют перед ютьюбом. Смотрят сериал «Ликвидация», готовясь сыграть беженца с Донбасса. Хотя можно было бы съездить в Ростов-на-Дону. У нас весь Ростов говорит, как донецкие и луганские. Давайте, может, и над ростовчанами посмеемся?

И, кажется, что выхода из этой ситуации нет, и цензура тут — не помощник. Невозможно по приказу превратить некачественный сериал в качественный, а тех, кто пишет к ним сценарии, убедить в том, что они несут гражданскую ответственность за свое творчество. Можно только в успокоение жителей республик сказать, что вряд ли власть стала бы продвигать свои решения через посредственные сериалы на «ТНТ».

 Автор Марина Ахмедова, обозреватель журнала «Эксперт»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

КОММЕНТАРИИ

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: