«Автостопом» по Арктике.
Автономная жизнь на краю страны

25.11.2021

«Автостопом» по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Источник: tass.ru @ Вера Костамо

Каждый год из Архангельска уходит научно-экспедиционное судно «Михаил Сомов»: везет продукты, стройматериалы, технику и людей. Для тех, кто работает на труднодоступных метеорологических станциях, красно-черное судно давно стало привычным. Заехать на полярку, убыть в отпуск, получить единственное за 12 месяцев снабжение — все это «Сомов». В этом году седьмой рейс, конечная точка — остров Врангеля между Восточно-Сибирским и Чукотским морями. Впереди больше 30 станций и шесть арктических морей

Здесь, в Арктике, жемчужный свет, сложно объяснить, какой он. Прозрачно-серый, легко узнаваемый. И небо с золотом внутри, спрятавшее редкое для осени солнце. Небо, которое слышало больше молитв, чем какое-либо другое.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Научно-экспедиционное судно «Михаил Сомов»
© Вера Костамо/ТАСС

Мы бежим. Мы — это экспедиция, экипаж и «Михаил Сомов». Спешим с запада на восток, пока не встали серьезные льды, пока снабжение полярных станций из работы не превратилось в ежедневный подвиг.

Белое. Колыбельная для тундры

Домашнее море поморов. Неглубокое, сейчас в плохом настроении. Из-за этого нет задумчивого серо-голубого цвета воды, он скорее бурый. Ко многим станциям «Сомову» не подойти — мелко. Поэтому практически все доставки людей и грузов с судна на берег совершает вертолет Ми-8 Второго Архангельского объединенного авиаотряда.

— Членам экспедиции, вылетающим на берег, просьба пройти на вертолетную площадку, — объявления на судне — по громкой связи. Приглашение на завтрак, обед, чай и ужин, предупреждение о смене часового пояса, анонсы лекций — бывает и такое, когда на «Сомов» с какой-нибудь забытой людьми территории садятся путешественники.

Легендарное судно, «Михал Михалыч» — как ни назови, «Сомов» ждут везде.

«Летим, летим, летим, летим», — твердят винты. Осенняя тундра ещё греет бока под последним солнцем. Рыжая с синевой озер. Через открытый иллюминатор чувствуется ее пряный запах с ледяными нотами неизбежной зимы.

Первая станция — Абрамовский Маяк — открыта ещё в 1929 году.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Метеостанция Абрамовский Маяк
© Вера Костамо/ТАСС

— Я из села Койда, это 40 км отсюда. Зимой на снегоходе можно добраться часа за два, летом на лодке, — Григорий Попов, начальник станции, работает здесь уже 16 лет. Окончил сельскую школу, профессии учился уже на станции.

Григорий собирается в первый отпуск за последние несколько лет. Должен приехать сменщик, который отпустит его и жену Ольгу, тоже метеоролога, на три месяца.

— Первым здесь стал работать муж, через год и я. Обучалась на станции. Сначала мне показалось, что я не справлюсь, было очень тяжело, — рассказывает Ольга. — Когда мы начинали, то телеграмму передавали только раз в сутки. Не было ни телефона, ни телевидения, ни интернета. Однажды не было связи семь месяцев. Мы просто фиксировали данные.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Ольга и Григорий Поповы
© Вера Костамо/ТАСС

Кроме сроков (снятие показаний приборов и отправка информации), которые делают каждые три часа, нужно заниматься хозяйством. «У нас то же самое, что в деревне: огород, парники плюс обслуживание дизеля, заполнение отчетности — без дела не сидим».

Покинуть станцию метеорологи могут только в экстренном случае, второй вариант — отпуск. В прошлом году нужно было забрать запчасти для сломавшегося дизеля, Григорий ездил за ними в деревню. Снабжают метеорологов так, чтобы необходимого хватило до следующего завоза через 12 месяцев.

Григорий говорит, что жить далеко от людей ему нравится. Объясняет — натура такая: молчун и вдвоем с женой очень комфортно.

— По общению не скучаю. Когда «Сомов» приходит, работы начинаются с утра. К вечеру мы уже устаем — слишком людно. В городе я могу провести максимум две недели. Я лучше в деревне отдохну, — рассказывает Григорий. — На Новый год дочь Виктория приезжает. Она учится на полярного метеоролога в САФУ (Северный Арктический федеральный университет), уже на четвертом курсе.

На этой, первой в экспедиции, станции мы в последний раз (и уже до ноября) увидим деревья. Казалось бы, ерунда, но чем большего числа привычных вещей ты лишаешься в рейсе, тем отчетливее и понятнее становится их значение. Гроздья рябины сочного рождественского цвета гнут ветки — настолько много ягод. Говорят, примета холодной зимы.

Через несколько недель мы увидим первый снег, шагнув через огромную часть страны, пробежав по ее кромке — из осени в зиму.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

© Вера Костамо/ТАСС

Во мху набравшая летнего солнца уже горькая брусника. На высоком берегу кто-то поставил скамейку и стол. С лучшим видом — на Белое море.

Белое/Баренцево. Один на один

Судно живет, поэтому никогда не бывает тихо. Слышно, как работает система отопления, во время шторма бьются волны, скрипит шкаф в каюте, катится по столу незакрепленная кружка.

На рассвете, почти в темноте, «Сомов» подходит к полуострову Канин. Здесь переплетаются два моря: Белое и Баренцево. Отправляет световой сигнал полосатый черно-белый маяк. На самом Канином Носу, у здания метеостанции, машет вертолету единственный человек.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Маяк на мысе Канин Нос
© Вера Костамо/ТАСС

С конца августа начальником станции стал Николай Костиков, раньше работавший на мысе Челюскин. Такие перемещения в метеосемье нормальны. Кого-то нужно подменить на время отпуска или насовсем, где-то не сошлись характерами — бывает разное.

— На станции очень много свободы. Особенно сейчас, когда я приехал на Канин. Мне нравится, когда вся жизнь — быт и работа — зависит только от тебя и ни от кого больше. Это важно.

Ходить по тундре городскому человеку тяжело — слишком мягко. Упругий сплав растений и почвы возвращает каждое усилие. Канин — родовые земли ненцев, десятки видимых только коренному народу траекторий для кочевья.

Николай шагает широко — высокий.

— Душа-северянка? — соглашается. — Да. Я приезжаю домой и, когда бываю там долго, не чувствую себя на своем месте. Мне нужно вернуться в Арктику. Друзья спрашивают, что ты там забыл? А я не могу ответить. Это какие-то внутренние стремления. Ты понимаешь, что это невыгодно, возможно, не нужно, но противиться им не можешь.

Полярная история семьи Николая началась с прапрадеда Степана Востротина, путешественника и общественного деятеля. Потом на Севере работали дед и отец.

— С родителями и сестрами, всей семьей, мы встречались вместе в 2014 году. Тогда смогли приехать все сразу. Уже семь лет прошло — редкая возможность. Две сестры Николая тоже метеорологи.

Сыну Николая в декабре исполнится 12 лет, когда мужчина уехал работать на станцию, ему было два года. На полярной станции официально с детьми нельзя — нет ни школ, ни врачей. Поэтому сын живет с родными в Алтайском крае.

— Получается, десять лет прошло в никуда. Раньше было попроще с выездами и отпуском. Наверное, потому что было лучше с кадрами. Знаю, что сын меня видит таким, какой я есть по факту. Конечно, он гордится тем, что его отец — полярник. Он знает, что и его дедушка часто уезжал в командировки на Ямал.

Каждый день Николай делает с сыном уроки по интернету. Вопросы-ответы, какие-то уточнения — «все как и у всех, но только на расстоянии», говорит мужчина.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Николай Костиков
© Вера Костамо/ТАСС

— Для меня важно, чтобы сын понял, почему я провел больше времени в Арктике, чем с ним. Он и сейчас относится к этому спокойно. Будь его воля, он прямо завтра приехал бы ко мне на станцию.

Север фильтрует людей решетом. Кого-то сразу отбрасывает, кого-то просеивает в чистый, промытый ледяной водой песок.

— На 99% жизнь полярника — это отшельничество. Я даже больше скажу: если твоя жена не работает с тобой — это одиночество в личной жизни. Я много раз замечал: если полярники или полярницы работают на станции не семьей — они одинокие люди.

Станция — как ребенок, нужно вставать каждые три часа. Говорят, привыкаешь.

— Есть ощущение, что ты в открытом космосе. Тебя отправили на станцию и у тебя автономка. Я как-то в разговоре с друзьями так и сказал про свою работу.

Баренцево. «Яблони» на Новой Земле

На остров Южный архипелага Новая Земля и аэрологическую станцию Малые Кармакулы мы забегаем совсем ненадолго. Место непростое, непрерывные метеонаблюдения ведутся здесь 125 лет. По этому поводу начальник станции Надежда Филимонова заказала из Архангельска торт.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Надежда Филимонова
© Вера Костамо/ТАСС

Надежда приехала в Арктику в 18, сейчас ей 34. Разговаривать некогда: привезли запчасти к генератору, корректируют работу нового автоматического метеорологического комплекса и еще мебель доставили. Скоро можно будет заселяться в модульный дом.

На станции работают восемь человек, а с конца августа ещё и пять волонтеров. Сноубордист, писатель-фантаст, фотограф, геофизик и человек множества профессий — Александр — чистят Арктику.

— Я из Пермского края, города Очер. Мы все из разных регионов: Санкт-Петербург, Москва, Волгоград. Каждый день собираем старые бочки, в том числе и наполненные маслом, известью, водой, топливом, и складываем их в четыре точки для дальнейшей утилизации, — рассказывает Александр.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Аэрологическая станция Малые Кармакулы
© Вера Костамо/ТАСС

Медведей видели, северное сияние тоже, природе помогают — Александр говорит, что ожидания от такого путешествия оправдались.

Полярники между собой беззлобно шутят — волонтеры привезли с собой саженцы деревьев. Но на Новой Земле ничего не растет — тут не земля, а практически голый камень.

Печорская губа Баренцева моря. Мудрость общения

Над Баренцевым радуга. Через потемневшее небо иногда прорывается солнце. Серое море с белоголовыми волнами. Ветрено. И все ещё рыжая трава. Больше 20 лет на станции МГ-2 Мыс Константиновский работают Нечаевы, Татьяна и Сергей.

Татьяна родилась в Горном Алтае, недалеко от горы Белухи. В поселке была метеостанция, и школьников водили туда на экскурсии. Таня решила попробовать — так и осталась в профессии на 40 лет. Закончила новосибирское училище, потом институт в Санкт-Петербурге. Первой станцией стал Мыс Конушин, второй — Константиновский.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Снабжение станции МГ-2 Мыс Константиновский
© Вера Костамо/ТАСС

— Работаем круглосуточно. Вдвоем легче: муж утром, ему так удобнее. Потом я заступаю. С годами привыкаешь к такому режиму, не глядя на часы, я знаю, что подходит срок, — говорит Татьяна.

Лето на Константиновском короткое, не успеваешь заметить, когда расцветает тундра. В июне ещё не ясно: пришло ли лето или задержалась весна. В этом году снега выпало на десять баллов.

К станции подходят медведи, в этом месте водятся и бурые, и белые. Особенно часто появляются, когда на берег выбрасывает нерпу или моржа.

— Тундра, она вообще ранимая. Мы стараемся жить с ней в гармонии. По-своему здесь очень красиво. Море выбрасывает мусор, собираем. Баренцево не любит слабых. Мы были на многих морях: и Черное видели, и Красное, но Баренцево лучше.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Баренцево море
© Вера Костамо/ТАСС

В этом году отпуск Нечаевы решили пропустить. На Константиновском — их дом. К городу каждый раз приходится адаптироваться несколько дней, быстро устают от людей, количества дел.

— Чтобы здесь работать, надо иметь выдержку, быть терпеливым, уметь находить компромиссы. Мы работаем вдвоем полтора года, и больше рядом никого нет. Все дела общие. Со временем приходит мудрость в общении.

Многие уезжают, потому что не выдерживают. И быт тяжелый, — говорит Татьяна.

Летим домой. Почти за два месяца восточного рейса «Сомов» действительно станет нашим базовым лагерем, точкой возврата.

Баренцево/Карское. Север не отпускает

Попасть на многие труднодоступные станции легче всего «Сомовым». В Архангельске он забирает полярников и высаживает, как автобус на остановке, на небольших островах в ледяных морях, на кромке страны и иногда кажется — Земли.

Юля Морозова едет на Вайгач. Священная ненецкая земля охраняет Карские Ворота, от материка отделена проливом Югорский Шар.

Юлю на острове ждет сестра Наталья, в общем-то, главная зачинщица их полярного приключения. «Приключение» — это работа, обе давно работают там с мужьями.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Наталья и Юлия Морозовы
© Вера Костамо/ТАСС

К вертолету быстро привыкаешь, не замечаешь шум и вибрацию. По нарастающему свисту винтов понимаешь — взлетаем. Северное утро не спешит просыпаться. Хмуро. Под нами неровная береговая линия, с другой стороны скалы. Море настойчиво разбивает об них волны — в соленую мелкую пыль.

Вот и Вайгач. Наталья встречает сестру, и нам удается немного поговорить.

Родилась в селе Хабары Алтайского края. Выучилась в школе и собиралась поступать на таможенника. Но вышло иначе, окончила метеорологическое училище. В 19 лет оказалась на своей первой станции.

— Станция здесь была заморожена, ее нужно было восстанавливать. Приехало нас трое. Привыкать было сложно. Но отработала два года и приехала в отпуск домой. Сестра уговаривала остаться. Я ответила, что она не была на Севере и не понимает, о чем говорит, — рассказывает Наталья.

Так сложилось, что Юлия приехала на станцию погостить на несколько месяцев — и осталась. Из отпуска на Большой земле вернулась на Вайгач и сказала, что ее дом — на станции, а в город теперь только в гости.

"Автостопом" по Арктике. Автономная жизнь на краю страны

Остров Вайгач
© Вера Костамо/ТАСС

— Север не отпускает. Не всех, конечно. Кто полюбил, тот без Севера не может, — считает Наталья.

Рядом со станцией бродит медведь. Исчезает, возвращается, спит. Люди и медведь не обращают друг на друга внимания.

А мы уходим дальше. Карскими Воротами.

Обложка: © Вера Костамо/ТАСС

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

КОММЕНТАРИИ

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: