Николай Стариков

Почему уничтожили СССР

06.07.2014 286

СССР, при многих его недостатках, был более успешной системой, чем капиталистический Запад.

Поэтому западной цивилизации было необходимо разрушить Советский Союз, что бы выжить в глобальной конкурентной борьбе.
Предлагаю вашему вниманию видео с ресурса poznavatelnoe.tv

Стариков Почему уничтожили СССР

Скачать:

Николай Стариков — писатель, nstarikov.ru
Артём Войтенков — Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

«Артём Войтенков: Добрый день, Николай Викторович, спасибо, что вы уделяете время побеседовать с Познавательным ТВ. При вашей занятости, это приятно, что вы его всё-таки уделяете.

Вопрос такой. Россия – это последовательница СССР. И вы родились и выросли в СССР, и я тоже родился в СССР. Но многие люди, они родились и выросли гораздо позже, которые сейчас вступают в зрелость и ведут уже какие-то дела. Они про СССР практически ничего не знают. Они знают, что было такое страшное тоталитарное государство, которое потом развалилось. А теперь у нас всё хорошо, либерально и здорово.

Было бы интересно услышать и донести до этих людей, и даже до тех людей, кто в СССР жил и был воспитан, вашу точку зрения, что такое был СССР, Советский союз, какие там внутри были взаимоотношения. Как это можно сравнить с современным временем, что мы потеряли, что мы приобрели? Было ли в Советском Союзе всё плохо, как некоторые говорят, или, наоборот, там было всё хорошо, как другие говорят. Что было на самом деле?

Николай Стариков: Добрый день. Мне кажется, вы очень важную тему подняли, и собираетесь поднять, потому что, действительно, вроде времени прошло немного и уже пора писать об СССР мемуары. И молодые люди действительно, этого всего не знают. Я, конечно, изложу свою точку зрения, свои ощущения, свои воспоминания. У каждого СССР был свой. Но я думаю, что любой, кто жил в тот момент, он почувствует какие-то общие нотки, когда мы будем этими воспоминаниями делиться.

Самый первый вопрос. Вы сказали, что Советский Союз, точнее Россия является правопреемницей Советского Союза. Это действительно так. Здесь что нужно сказать? Когда Советский Союз был уничтожен Горбачёвым и его подельниками, он распался на пятнадцать республик, в соответствии, как, казалось бы, с конституцией Советского Союза. Но, там были серьёзные нарушения, и Советский Союз был распущен абсолютно незаконным образом. Но сегодня мы будем говорить о другом. Я хотел подчеркнуть, пятнадцать республик.

Почему именно Россия считается правопреемницей Советского Союза.
— Потому что, Россия об этом заявила.
— И самое важное — Россия взяла на себя весь государственный долг Советского Союза. Вот об этом сейчас не любят говорить.

Украина стала независимой, Прибалтика стала независимой, но весь государственный долг Советского Союза возложили на одну Россию. Естественно, Россия, ельцинская Россия, она с радостью согласилась выплатить долг за всех. Давайте спросим себя, это справедливо? Конечно, это не справедливо. Можно было бы найти какие-то варианты деления этого долга, хотя бы отдалённо напоминающее справедливость: на пятнадцать поровну, в зависимости от территории, от количества населения, ещё чего-нибудь.

Получилось, что Советский Союз строил в Прибалтике предприятия, Советский Союз развивал на Украине военно-промышленный комплекс — какие колоссальные предприятия там построили в первые пятилетки, в другие периоды. И это всё остаётся достоянием страны, которая становится независимой. При этом, те деньги, которые в общем котле тратились на покупку продовольствия в этот сложный период, когда Горбачёв разбалансировал экономику, на закупку того же оборудования — в общем, государство занималось всей экономической деятельностью. То есть, всё хорошее все забрали с собой, а долги и всё плохое оставили на Россию. Согласитесь, это не справедливо.

Но здесь важно отметить, что этот долг Советского Союза Россия уже выплатила. При этом произошло это тоже очень смешно. Выплатил Путин. Россия настаивала и заставляла кредиторов принять у них деньги. Большой переговорный процесс был. Я сейчас не помню точный год, но отказывались. Почему? Потому что, это был хороший инструмент влияния на Россию: «А у вас вот ещё долги не выплачены». Клуб кредиторов был какой-то. Всё. Выплатили – нет возможности влиять. Поэтому, даже с точки зрения финансов, с точки зрения какой-то финансовой отчётности, эффективности, о которой любят говорить либералы, извините — уничтожение Советского Союза попахивает мошенничеством, и никак иначе.

Сейчас просто наше внимание приковано к Украине. Смотрите, какое печальное состояние украинской экономики: обанкрочены предприятия, уровень жизни значительно ниже России. А вот если вернуться в 91-й год — Украина была одной их самых развитых республик Советского Союза. Вся промышленность там осталась, и она досталась, что называется за бесплатно, независимой Украине. И при этом государственный долг Украины – ноль. Посмотрите сегодня, какой государственный долг. Посмотрите, что Украина вообще не может ничего делать без того, чтобы постоянно не получать деньги в виде каких-то кредитов. О чём это говорит?
О том, что та власть, которая на Украине была, те руководители, которые были, были:
— Либо полностью несамостоятельными и они специально набирали кредиты, и специально закабаляли страну.
— Либо мы вынуждены признать, что на Украине идиот за идиотом приходит к руководству. Причём, кто больший идиот, сказать очень сложно. Потому что, те действия, которые сегодняшняя киевская власть делает, я называю это — похоронная команда украинской экономики. Просто пришла угробить.

Смотрите, что до этого делал Янукович. Умом не блистал, характером тоже, как теперь выяснилось. До этого был Ющенко, который старался рассориться с Россией всеми силами. До Ющенко был Кучма, который тоже пытался балансировать на двух стульях. А перед этим был Кравчук, который, собственно говоря, один из авторов развала Советского Союза и возрождения вот этого украинского национализма, который сегодня кровью заливает Украину.
Так что, даже процесс Советского Союза «распад» был очень странным.

Давайте вернёмся к тому, что такое Советский Союз. Вы знаете, я, как ребёнок, родившийся в 1970-м году, как пионер, комсомолец, узнал, что такое тоталитаризм уже после крушения Советского Союза. Я не знал, что это такое, я не знал, что он есть, потому что, это чисто политологический термин, который к жизни в Советском Союзе, не имеет никакого отношения.

Вообще, мы должны понимать, что Советских Союзов было много. Я имею в виду, что Советский Союз, созданный в 24-м году и Советский Союз 39-го года, и Советский Союз 75-го года, Советский Союз 89-го года — это все разные страны вообще. То есть, разный принцип функционирования власти, разные отношения людей к власти и стране. К сожалению, оно менялось по-разному. Если до войны народ всё больше эту власть поддерживал, народ чувствовал, что власть делает всё для народа, то после войны, после смерти Сиалина началась обратная тенденция.

Здесь хочется вспомнить грабительскую реформу Хрущёва, которая нанесла колоссальный ущерб, и дальше вот эта вера в то, что государство действует в интересах народа, она стала уходить. Уже в период перестройки появилось полное безверие, апатия. Дальше так называемая демократизация, многочисленные выборы, и народ вообще как-то стал с опаской смотреть на власть, потому что, что она ни делает, народу от этого лучше не становится. Поэтому, забыв на секунду о Советском Союзе, одна из главных задач российской власти сегодня, это всячески демонстрировать, и не только демонстрировать, самое главное, действовать в интересах народа. Чтобы народ почувствовал, что, как тогда говорили, народ и партия едины, а вот сегодня, народ и власть.

Власть действует в интересах народа. Это действительно очень важно, потому что, государство, в котором враг государства, я имею в виду, внешний враг, и внутренняя пятая колонна будет иметь возможность говорить, что власть отдельно, а народ отдельно. Как они любят говорить «Власть и Родина, это разные вещи». Это разделение и уничтожение страны в перспективе. То есть, всякое уничтожение страны начинается с дискредитации власти. Потому что, уничтожив власть, вы уничтожите страну. Опять же пример (мы никуда сегодня не можем уйти от Украины): был Янукович, скомпрометировали, свергли, началась гражданская война. То есть, всё идёт последовательно, и самое интересное, что не может быть другого сценария. Если вы силовым образом разрушаете государство, обязательно начнётся гражданская война.

Возвращаемся к истории Советского Союза. Были конфликты на территории Советского Союза? Они все, практически, появились в перестроечный период. Никаких глобальных таких столкновений не было. Были, конечно, беспорядки где-то. В Новочеркасске расстреляли рабочих при Хрущёве, кстати. И это тоже, между прочим, следствие денежной реформы Хрущёва. Когда они работать стали столько же, а получать в ценах и в ощущениях значительно меньше. Было недовольство. Но боевых действий-то на территории Советского Союза не было. Мы не будем сейчас вспоминать лесных братьев, или остатки каких-то повстанческих движений на Кавказе — всё это к середине пятидесятых годов было ликвидировано. Дальше всё — мирная страна, абсолютно спокойно можно было по всей территории страны передвигаться.

Если спрашиваете, что мы сегодня потеряли. Нам говорят, мы приобрели свободный выезд за границу. Это действительно так. В Советском Союзе была очень сложная система выезда за границу. Я в двух словах её расскажу. То есть, если сейчас нам нужно сделать паспорт заграничный, потом получить визу страны, которая нас приглашает, то в Советском Союзе, в ОВИР нужно было прийти и получить разрешение на выезд. То есть, вы должны показать документ о том, что вы получите визу другой страны, и вам ОВИР разрешал выезд. Это как бы мотивировалось тем, что есть там секретность какая-то и так далее.

Артём Войтенков: А кто-то не получал сразу.

Николай Стариков: Кто-то не получал разрешение. Но и процедура была очень, конечно же, неприятная. ОВИР работал два часа в неделю, там была колоссальная очередь, и такое впечатление, что они немножко любили поиздеваться. Просто на своём опыте. Приходишь туда, они говорят список документов, которые ты должен дать, ещё ты должен конвертик принести, в котором тебе потом придёт письмо, что надо прийти и забрать паспорт. Ну, забыл конверт, там нигде на дверях не написано напоминание об этом конверте, нигде внутри ОВИР он не продаётся. То есть, отстояв колоссальную очередь, ты, чертыхаясь, идёшь, покупаешь этот конверт и стоишь заново.

Артём Войтенков: А кстати, сейчас тоже подобные грабли существуют в получении разной документации.

Николай Стариков: Я недавно получал загранпаспорт. Как-то всё было прекрасно…

Артём Войтенков: С загранпаспортом хорошо. Я имею в виду, в других областях даже сейчас существуют подобные грабли, как тогда с конвертиками.

Николай Стариков: Конечно, ведь бюрократия, она же имеет исторические корни в России и в других государствах. Вы в Германии не получали документы. Спросите тех, кто там живёт. Бюрократия всегда есть. Просто, в Советском Союзе были некоторые моменты сделаны так, что человек чувствовал себя как-то неуютно. Я понимаю, что система ОВИР была направлена на одно: чтобы как можно меньше людей съездило за границу. По многим причинам. Чтобы экономику было не сравнить. Потому что уже было не объяснить нормальным человеческим языком, почему у нас есть какие-то трудности, которых нет на Западе. Лучше уж, чтобы не ездил и голову себе, как говорится, не забивал.

Поэтому, сегодня говорят — мы получили право выезда за границу. Да. Но, при этом, вспомните, что огромная территория Советского Союза — вам никаких вообще виз не надо было. Ничего не нужно было, кроме вашего желания перемещаться. Вы взяли и поехали.

Да, наша территория сократилась, благодаря уходу четырнадцати республик, но, во-первых, восстанавливается Таможенный Союз. А во-вторых, самая основа, самая большая территория осталась в Российской Федерации. А представьте, жителю, например, Прибалтики, или Украины — мир сузился. Мир резко сузился. Жителю Украины для того, чтобы поехать во Владивосток, это теперь уже поездка в другое государство. Поэтому, где-то выиграли, а где-то, в свободе перемещения, кстати, сильно потеряли. Я уже не говорю о Прибалтийских республиках, которые теперь защищены Шенгенской зоной, визой, и так спокойно туда на выходные съездить без каких-либо визовых проблем невозможно.

Так что, даже в вопросе перемещения, что любят говорить, тоже вопрос двойственный.
Что ещё потерялось? Потерялось, мне кажется, самое главное — ощущение спокойствия.

Артём Войтенков: Безопасности.

Николай Стариков: Не совсем то. Это называется «уверенность в завтрашнем дне». Есть такой штамп. Это действительно так. То есть, как советский школьник, я знал, что я закончу школу, дальше я попытаюсь поступить в институт, слава Богу, у меня это получилось. Если я не поступлю в институт, значит, я могу пойти в техникум, или поработать, на следующий год сделать ещё одну попытку. Но я знал, что я не могу остаться без работы. Я знал, что не может быть ситуации, чтобы у меня не было средств к существованию.

Не могу сказать, что жили тогда богато. У меня, как у студента была стипендия сорок рублей. Это не очень большие деньги. Для сравнения — рубль стоил обед в столовой. Я думаю, что, к сожалению, сегодняшняя стипендия у студентов, она в пересчёте на обеды ещё меньше. На эти сорок рублей как-то можно было поесть чего-то, ещё что-то. Конечно, родители мне, как студенту помогали. Когда я учился на одни пятёрки, у меня была стипендия пятьдесят рублей. Был, кстати, материальный стимул. Социализм, но на двадцать пять процентов стипендия у вас увеличивалась, и больше стипендию в моём ВУЗе получить было невозможно. Пятьдесят рублей — это был потолок.

Так вот, чувство уверенности в завтрашнем дне: это ты заканчиваешь ВУЗ и тебя обязательно трудоустроят: ты будешь молодым специалистом, будешь получать небольшую зарплату. То есть, жизнь, как-то вот распрограммирована в хорошем смысле. И не может быть, чтобы ты оказался на помойке никому не нужный, бедный и несчастный. Такого не могло быть. Это чувство уверенности, оно было во всём: в том числе в отношении людей друг к другу. То есть, я помню, как я мальчишкой, играли в футбол, в хоккей во дворе, пить хочется, что мы делали? Мы не идём домой, потому что, я например, жил на четвёртом этаже, мы на первый этаж заходим (никаких же домофонов тогда не было, в парадную свободный вход), постучался: «Дайте попить, пожалуйста». И тебе дадут воды, и откроют дверь. И самое главное, и ты не боишься постучаться в незнакомую квартиру. Всё это было.

Мороженое двадцать копеек. Вы понимаете, что двадцать копеек, при средней зарплате в сто двадцать, сто пятьдесят рублей, это совсем ничто. Это буханка хлеба — мороженое. Продукты не стоили очень дорого в тот момент. Я за все города сказать, конечно же, не могу, но в моём родном Ленинграде проездная карточка стоила шесть рублей на все виды транспорта, включая метро. Студенческая стоила в половину от этого — три рубля в месяц. Возвращаясь к сорока рублям стипендии — можно было спокойно ездить.

С другой стороны, конечно, ассортимент товаров начал ухудшаться именно в перестройку. Я это прекрасно помню. Всё начало систематически исчезать, причём, исчезать какими-то отраслями. Например, стиральный порошок исчез. Почему именно стиральный порошок, я не знаю. Это пусть историки разбираются, что там случилось. Потом мыло исчезло. Соответственно, как только что-то исчезало, его запасы дома становились сверх всякой разумной меры. Потом исчез сахар. Дома стояли тридцатикилограммовые мешки с сахаром. Ну, куда столько? Не нужно. А его нет, соответственно, все запасают.

Я хочу сказать, что столько алкоголя, как во время борьбы с алкоголем, у меня дома никогда не было. Я был ещё, конечно, подростком и к его употреблению не имел никакого отношения, но выдавали талоны, а потом мне тоже их стали выдавать в двадцать один год. Почему-то считали, что с двадцати одного года только можно пить спиртные напитки, хотя в армию можно было идти в восемнадцать. Странная тоже ситуация. Получив эти талоны, все их обязательно отоваривали, поэтому стояли батареи этих бутылок с водкой.

Создание искусственного дефицита со стороны Горбачёва. А как это делается? Закрываете шесть из восьми табачных фабрик — и у вас дефицит табака, пожалуйста, начинайте выдавать табак, сигареты по талонам. Но сигареты по талонам берут даже те, как я, которые не курят, потому что, это дефицит.

Артём Войтенков: Своеобразные деньги, которые…

Николай Стариков: Да. Это своеобразная валюта. В деревне бутылка водки, это вообще как бы валюта, а сигареты друзьям можно отдать, которые курят, или ещё что-то. То есть, человек начинает покупать значительно больше, чем покупал в обычной ситуации. Это обычное человеческое свойство, плюс, если паники ещё немножко к этому добавить. Представьте, сейчас в Америке где-нибудь, исчезнут продукты в супермаркетах. Потом эти продукты появятся, но при этом будут всегда говорить, что, знаете, возможны перебои. Возможно, на следующей неделе не будет. Все пойдут, и забьют все холодильники и вообще всю квартиру до предела.

Артём Войтенков: Почему в Америке? И у нас так если сделать, будет то же самое.

Николай Стариков: Конечно, это обычная ситуация. То есть, искусственно подогревали уже в позднюю перестройку потребительский спрос, который приводил к таким, каким-то странным вещам. Из ранних каких-то дефицитов — почему-то во время волнений в Польше исчезло масло. Не могу сопоставить, я не думаю, что мы решили поляков так умаслить, и всё масло туда отправили, но бабушка мне говорила, что масла нет, и она ходила, чуть ли не к девяти утра к открытию магазина, потому что масло в Польше. Не знаю, как, но масла почему-то не было, причём, это был короткий период, может быть, несколько месяцев. Потом масло появилось, а в Польше, вы знаете военное положение ввели, и Войцех Ярузельский старался там навести порядок.

Поэтому, да, чего-то не было, но у всех были деньги.
Сейчас ситуация обратная: всё есть, а деньги есть не у всех.
И боюсь, что нынешнее изобилие во многом объясняется именно падением покупательского спроса со стороны среднестатистического гражданина. С другой стороны, это всё-таки время было другое. Тогда автомобиль был, наверное, всё-таки не средство передвижения, а больше роскошью. Я могу сказать, что из моих друзей личного автомобиля не было ни у кого. И поэтому, мы во дворе, у меня хрущёвская пятиэтажка, и там такой небольшой дворик, там машин практически не было. Мы могли там в хоккей, футбол поиграть. Сейчас, когда я приезжаю в свою школу старую, с друзьями встречаюсь, я вижу, что там всё заставлено машинами, там просто и поиграть негде. Если бы мы росли в то время и тогда была бы такая ситуация, мы были бы лишены возможности играть. Сейчас машина уже стала действительно средством передвижения, она есть почти у всех. Я думаю, что если бы Советский Союз существовал сейчас, ситуация с автомобилями была бы точно такая же.

То есть, в чём проблема, и в чём злонамеренность сравнения Советского Союза с сегодняшней ситуацией? Берётся ситуация семидесятого года или восемьдесят пятого какая-нибудь девятка тогдашняя и сравнивается с сегодняшним Мерседесом. Мерседес, конечно, лучше. Но Мерседес даже тогда он не был настолько лучше. То есть, машины меняются, одежда меняется, всё меняется. И поэтому Советский Союз, который в 91-м году прекратил своё существование, а гробить его начали в 85-м году, то есть, всё-таки уже прошло почти тридцать лет, и нельзя сравнивать с сегодняшним.

В Советском Союзе была реально дорогая бытовая техника. У меня мама телевизор цветной купила в кредит. Он стоил действительно очень дорого. Я не знаю, насколько это было обосновано, потому что, государство регулировало цены. Телевизор стоил семьсот пятьдесят рублей, при зарплате сто пятьдесят рублей в среднем.

Артём Войтенков: У вас какой-то страшно дорогой телевизор.

Николай Стариков: Нет, это нормальный цветной телевизор «Радуга» — он стоил семьсот пятьдесят рублей, да. Любые телевизоры стоили примерно так. Мама у меня пользовалась кредитами. Может это у меня был первый опыт, и я понял, что в кредит ничего никогда брать не надо. Но, правда, советский кредит, я честно скажу, не знаю, какой там процент. Но, процент, скорее всего, был очень маленький, потому что, задача была не выжать из трудящегося деньги, как сейчас у банкира, а простимулировать таким образом спрос на товары длительного пользования, которые дорогие. Поэтому и делали холодильники, которые по двадцать лет стояли.

Кстати, миф. И я, что называется, жертва этого мифа. Мы все были уверены, школьники, что японская техника самая хорошая и на неё гарантия двадцать пять лет. Представляете, какое разочарование, когда вся эта техника появилась у нас, и мы узнали, что там гарантия два года. Все были уверены, что двадцать пять лет. Ну как, это же японцы делают. Но сейчас совершенно другая история. Нужно сделать вещь, которая бы сломалась, устарела морально, или дизайн у неё устарел за год-два, чтобы человек пошёл покупать другую. Другой подход. Но, тем не менее, бытовая техника была дорогая, поэтому, стиральную машину купить — это больше, чем зарплата. А телевизор, это такое приобретение. Посмотрите, сколько сейчас стоит телевизор. Этот всё-таки не год работы.

Артём Войтенков: Да. А здесь идёт развитие просто электронной техники. Развитие производства. Поэтому продукция дешевеет. Тогда этого было меньше.

Николай Стариков: Конечно. Да, но просто Советский Союз погорел на том, что он не уделял должного внимания развитию всему этому, не буду говорить слово, которое обычно говорят, — потребительство. В хорошем смысле. Потому что, когда там, на Западе, стали вкладывать колоссальные деньги во всё это, начался большой разрыв. А где-то в шестидесятые, в семидесятые — посмотрите фильмы итальянские, фильмы с Луи де Фюнесом. Посмотрите какие французские машины. Что это сильно лучше, чем в Советском Союзе то, что было? Нет. Как люди одеты? Примерно всё — то же самое.

Разрыв начался где-то в начале восьмидесятых, с приходом Рейгана. Когда американцы вложили деньги в потребление, в кредитование, перекредитование. О чём много Хазин говорит, когда постоянно снижается процент по кредиту. Вот тогда эта разница появилась. А Советский Союз как-то вот не успел за всем этим, или не захотел. И в результате сделали двадцать тысяч танков, ну сделали бы их пятнадцать тысяч — сильно бы наша обороноспособность не пострадала. Но зато надо было больше денег вложить в те сферы, которые реально бы улучшили жизнь людей. И я уверен, что можно и жизнь людей увеличивать, и обороноспособность страны поддерживать на уровне. Во всём нужен здравый смысл.

Советский Союз был пойман Западом на удочку постоянной гонки вооружений. Вы сделали авианосец — мы сделали авианосец. Вы сделали десять авианосцев — мы тоже хотим сделать десять. То есть, око за око такое. А нам нужна разумная достаточность. Зачем иметь возможность десять раз уничтожить всё живое на планете? Достаточно двух. А может даже одного. Пусть американцы десять раз могут нас уничтожить, а мы один, зато гарантированно. Ну и что? Между прочим, во времена Хрущёва, во времена Карибского кризиса соотношение ядерных зарядов было очень интересное. У американцев более пяти тысяч, а у нас двести девяносто. Но американцы даже тогда не решились начать ядерную войну, потому что, эти двести девяносто доставили бы им столько проблем, что радость от того, что у них пять тысяч была бы у них немножко скомкана.

Артём Войтенков: Да радости ни у кого бы не было.

Николай Стариков: Вот. Поэтому Советский Союз втянулся в гонку вооружений. Помните, знаменитые звёздные войны? Кто сейчас об этом помнит? Остался только фильм. А саму систему так и не изобрели. Потому что, она абсолютно не эффективна. Я просто хотел напомнить, как наши учёные придумали ответ на эту безумно дорогую систему СОИ, по-английски, она называлась, стратегическая оборонная инициатива (Strategic Defense Initiative). Что это такое? Это лазеры, американцы якобы их размещают в космосе, и они сбивают наши ракеты. Идея прекрасная. Выводится на орбиту корабль с каким-то контейнером, раскрывается, и оттуда вылетает миллион подшипников. Они разлетаются по орбите, пробивают все эти спутники СОИ и выводят их из строя. Дёшево и сердито. Всё. Там конечно, орбита будет засорена этим, но все американские спутники выйдут из строя. Хотите, делайте свою стратегическую оборонную инициативу. А у нас вот тут контейнеры с подшипниками уже как бы в космосе, и чуть что — откроется, и всё, и не будет ваших кораблей. Вот эта вот наша народная смекалка, она не использовалась.

Артём Войтенков: Возможно, умышленно.

Николай Стариков: Возможно, умышленно, а возможно, от того, что руководство страны сначала было уже таким пожилым. А если у них нет советников, которые разбираются в современных технологиях, до них может информация не дойти. А дальше уже пришли прямые враги, вроде Горбачёва, Яковлева и все эти, Шеварнадзе, и перестроечная команда. Это уже конкретные враги, которые и сдавали Советский Союз.

Артём Войтенков: Хорошо. А что было главным для людей в Советском Союзе по сравнению с сейчас? Сейчас у нас основная ценность это деньги. Если ты даже преступник, но у тебя деньги, ты молодец. А тогда?

Николай Стариков: Знаете, не всё вырастает на голом месте. Идея, что деньги являются главным, она появилась не в 92-м году по приказу Ельцина.

Артём Войтенков: Так это не наша идея, это западная.

Николай Стариков: У нас. Эта идея появилась ещё в Советском Союзе. Посмотрите, какие профессии были популярны в поздний советский период — фарцовщик. Для тех, кто не знает: это молодой человек, который подходит к иностранным туристам, обменивает, или выкупает у них дёшево какие-нибудь иностранные шмотки, товары, и так далее, а потом втридорога их продаёт. Грубо говоря, спекулянт. Из фарцовщиков, кстати, многие вышли будущие звёзды постперестроечной экономики.

Какие ещё профессии? Профессии, связанные с торговлей — там дефицитные товары тоже перепродаются. То есть, акцент был сделан на спекуляцию, акцент был сделан на зарабатывание денег. Этого не было, например, в то же самое сталинское время. Там учёный получал зарплату — ни один спекулянт столько не заработает. И при этом спекулянта посадят, или расстреляют, как валютчиков, а учёный получит премию. И премии какие-то просто сумасшедшие. То есть, учёные были очень высокооплачиваемые.

Вот в постсоветский, точнее в позднесоветский период началась уравниловка. И учёный стал получать денег столько же, сколько рабочий. Я не против рабочих, но получалась ситуация, когда, чем больше ты учишься, тем меньше ты получаешь. Конечно, это не правильная система, потому что, она убивает стремление к движению вперёд. А всё, что не даёт развиваться человечеству, это очень плохо.

Между прочим, сегодняшняя западная система, она тоже начинает тормозить прогресс. Смотрите, ничего умнее, чем айфон, чего-то не придумывается за последнее время. А за предыдущие годы, когда была конкуренция между Советским Союзом и Западом, и в космос полетели и много технологий разработали.

Так что, проблемы были всегда, проблемы есть в любом обществе, но нельзя сказать, что Советский Союз был каким-то плохим обществом. Никто там никого не угнетал. Да, такие враги, как сегодняшняя пятая колонна, как например, работники «Эха Москвы», не имели в Советском Союзе права сказать своё зловредное мнение. И что? Это как-то мешало жить колхозникам Подмосковья? От того, что не ругали, не врали, не клеветали, и Сванидзе не фальсифицировал историю России. Да, конечно, не мешало. Это как-то мешало студентам учиться? Да, конечно, нет. То есть, вот этого не было. Не было свободы слова для клеветы, фальсификаций и всего остального. Этого не было.

Артём Войтенков: Но и вообще свободы слова не было, по сути.

Николай Стариков: А что такое свобода слова? Давайте зададим себе этот вопрос. Во-первых, насколько это важно, а во-вторых, что это такое? Вот, на Западе есть свобода слова?

Артём Войтенков: Вы знаете, я недавно разговаривал с человеком, который жил в Америке, он рассказывает, что когда они на сайтах, например, на форумах обсуждают какая в Америке плохая вода, это нельзя говорить уже, что там вода плохая. Какая там плохая еда — тоже нельзя говорить.

Николай Стариков: Вот. Всё будет нельзя. Скоро вообще говорить будет нельзя. Почему? Потому что, устранив конкурента, Советского Союза, Запад начал делать то, что делает любая сила, оставшись без конкурента. Она начинает везде закручивать гайки, создавая монополию: в политике, в экономике, во всём. Это и приводит, как раз к загниванию.

Что такое свобода слова?
На мой взгляд, это когда любая точка зрения получает одинаковую платформу, одинаковую возможность для её донесения массам людей. От того, что я выступаю по Центральному Телевидению, а вы, Артём, сидите на кухне, и у вас другая точка зрения, — никому не холодно, не жарко, потому что, вашу точку зрения невозможно услышать. Вот если мы с вами оба одинаково выступаем по Центральному Телевидению, тогда конечно, да, свобода слова есть.

Лукавство заключается в том, что говорят о свободе слова, никто не говорит о свободе донесения этой информации. И здесь получается монополия. Да, на Западе никто не запрещает человеку выйти и что-то такое сказать: «Америка виновата в войне в Ираке». Но, по телевизору будут говорить, что Саддам Хусейн, или, в крайнем случае, Путин виноват в войне с Ираком. Почему — придумают.

То есть, свободы донесения точки зрения нет нигде. Вот в чём разница. Просто в Советском Союзе за попытку эту точку зрения нести куда-то, человека брали, и высылали, или сажали, или ещё что-то с ним делали. А на Западе его просто увольняют с работы и не обращают на него внимания. Выталкивают его из профессиональной деятельности, как журналистов, многократно, которые что-то важное рассказывали. Или там, Сноуден разоблачает, Викиликс, что-то разоблачил, сидит в Эквадорском посольстве. Почему он должен там сидеть, если вот такая свобода слова? Он сказал, что он думал.

То есть, СМИ это и есть на самом деле, инструмент донесения своей точки зрения. А поскольку СМИ оккупированы и монополизированы международными банкирами, то никакой другой точки зрения, кроме их точки зрения, донесено быть не может. И в этом смысле, никакой разницы между Советским Союзом, и сегодняшним Западом, вообще не существует. Вспомните, братья Стругацкие, их замечательный роман, который экранизировали. Когда стоят башни, там излучатели.

Артём Войтенков: Обитаемый остров.

Николай Стариков: Обитаемый остров. Все думали, что это про Советский Союз. Ничего подобного. Это про сегодняшний Запад, когда есть одна точка зрения. Вот смотрите, какие излучатели сейчас на Украине. Я не знаю, какие-то новейшие технологии обкатывают, да?

Артём Войтенков: Психологические.

Николай Стариков: Смогли части населения значительной внушить определённые совершенно мифологемы. Я даже не говорю о двадцатилетней пропаганде, а вот за последнее время — что во всём виновата Россия и лично её руководитель. Вот какая же тут свобода слова? Где вы её сейчас видите на Западе? Почему на Украине отключают телевидение? Вот такая классическая западная точка зрения. Свобода слова. Украинский зритель взрослый? Взрослый. Он на Украине живёт? Живёт. Он видит, какая жизнь на Украине? Конечно, видит. Он сможет включив телевизор разобраться, кто говорит дело, а кто ерунду несёт? Сможет. Зачем же вы отключаете российское телевидение, дорогие мои? Потому что, излучатели должны работать только в одном направлении. Вот и всё. И никакая альтернативная точка зрения не должна появляться. На Западе — то же самое. То же самое.

Артём Войтенков: Но тогда, в целом: мы потеряли или приобрели что-то? Или как можно сказать?

Николай Стариков: А нельзя так сказать. Вот, что на что мы приобрели-потеряли. Вот смотрите. Сейчас русский мир оказался разделённым государственными границами. Один народ оказался разделённым. Вот скажите, объединение народа в одном государстве, или наоборот, его разделение на государства, которые потом, к сожалению, могут оказаться втянутыми в какой-то конфликт, оно может быть выражено в каком-то материальном выражении?

Артём Войтенков: Нет, конечно.

Николай Стариков: Вот за миллиард долларов мы не готовы разделить народ. А за два миллиарда, это вот как, ну и ладно.

Артём Войтенков: За ваучер разделили же.

Николай Стариков: Такого же нет. То есть, нас лишили фундаментального — разделили народ. И это восстановление единства, оно всё равно, к сожалению, будет происходить с пролитием крови. Просто потому, что наши враги не будут давать возможности восстанавливать, будет противодействие с другой стороны. Как это можно оценить? Уже одно это не стоит свободы выезда на турецкие курорты, или ещё куда-то. Ну не стоит этого.

Уничтожение своей собственной военной мощи. Уничтожение советского океанского флота, который был равен западному флоту. Его загнали, уничтожили. Теперь начинается очередной этап его восстановления. Как можно это оценить? Ведь это колоссальные деньги истратили. И они оказались коту под хвост. Я бы даже сказал, Горбачёву под хвост отправлены.

Территории от нас отпали. Территории, которые ведь не просто так входили в состав Советского Союза или Российской империи. Они являлись гармоничной частью русского мира с одной стороны. А с другой стороны это был буфер безопасности. Сейчас в Прибалтике стоят военные части западные. А это была часть Советского Союза. А дальше шёл Варшавский договор, который, как пояс безопасности нас прикрывал — вопрос безопасности.

Представьте, что в вашу квартиру пришли, принесли вам печенье в красивых обёртках, зато сняли с петель входную дверь.
И вот, Артём задаёт вам вопрос: «Как вы считаете: вы больше приобрели или потеряли в этой ситуации?»
Стоит задать встречный вопрос: «Скажите, а обязательно снимать дверь, чтобы печенье появилось? Может как-то можно наладить производство печенья, не снимая эту дверь?»
Конечно, можно. Извините, Гитлера разбили, можем и печенье тоже сделать. Вот, о чём идёт речь. Забрали фундаментальные вещи, а дали какую-то ерунду. И говорят, что эта ерунда самая главная. Что такое свобода слова? Это красивое словосочетание.

Артём Войтенков: Да. Как и демократия.

Николай Стариков: Но никто же из вас не променяет свободу слова на здоровье своих детей. Никто же не даст возможность детям свободно употреблять наркотики, потому что, они вот личности, и должны на своём примере попробовать: а надо, или нет. Нет, вы, конечно, сразу это пресечёте в зародыше, пока не поздно. Это всё — запудривание голов.

Советский Союз был государством другой цивилизации. Цивилизация была построена на других принципах. К сожалению, эта цивилизация была уничтожена. Уничтожена на самом деле не в тот момент, когда она загнивала, ничего этого не было — кризис был не больше, чем на Западе. Она была уничтожена, потому что пришла группа предателей.

И самое интересное, что, если бы Горбачёв не пришёл, то вполне возможно, что в колоссальный штопор вошла бы западная экономика, которая, благодаря ресурсам, выкачанным из Советского Союза, и смогла просуществовать до сегодняшнего дня. И опять, она видите, она задыхается, как тучный такой, представьте, американец — гамбургеров наелся и еле бежит, ему всё время надо какой-то допинг вкалывать. И поэтому, они сейчас войну делают.

А если с точки зрения народа посмотреть, то, чем шире ареал народа, тем народ устойчивее, тем больше у него шансов устоять в конкурентной борьбе с другими народами и государствами.
Поэтому, вопрос: сокращение территории, это хорошо, или плохо?
Вот, если кто вам скажет, что территорию потерять, это хорошо, предложите ему из своей трёхкомнатной переехать в однокомнатную. Это же будет хорошо. Представляете, сколько денег он сэкономит. Ему не надо ремонт будет делать. Он сможет пенсионерам, инвалидам с детьми помочь, маме больше денег давать. Ну, зачем эти лишние комнаты? Их же оклеивать надо обоями. Сколько он денег сэкономит.

Артём Войтенков: Квартплата больше.

Николай Стариков: Квартплата будет меньше в однокомнатной квартире. Вообще сплошные плюсы с этой точки зрения маленькой квартиры. А если переехать в комнату в коммуналку, вообще страшно сказать, сколько вы сэкономите. Ну да, будет тесновато впятером в одной комнате. Вы понимаете, да, что это противоречит простой житейской логике. А что к стране, что к семье — надо относиться всегда одинаково.

Большая квартира лучше маленькой? Конечно, лучше. Потому что, вы сможете более комфортно в ней жить, вы сможете больше детей завести. Вы сможете друзей к себе чаще приглашать. Если мама не бай Бог, заболеет, вы сможете её у себя разместить без какого-либо дискомфорта для кого-то ещё. Конечно лучше.

Поэтому, мы должны расширяться, а не сужаться. Мы должны восстанавливать границы русского мира, которые были в границах и Российской империи и Советского Союза. Посмотрите, Советский Союз от Российской империи отличается не намного. Там был фрагмент Польши. Сейчас Польша независимое государство. Хорошо. Была Финляндия — тоже независимое государство. Но во всём остальном, практически, то же самое. Почему? Есть ареал распространения каких-то культур, каких-то народов, каких-то идей, какого-то мира. Вот это и есть наша цивилизация.

Поэтому, Советский Союз ушёл в прошлое. Давайте возьмём всё хорошее из Советского Союза и постараемся не брать всё плохое, вроде вот этих очередей в ОВИРе и дефицита. Но, нельзя противопоставлять Советский Союз тому, что есть сегодня. Это была другая цивилизация, которую уничтожили. Уничтожили не наши друзья. И сделали они это для того, чтобы им спокойно спалось, а не нам. Потому что, наша цивилизация переигрывала их в этой конкурентной борьбе.

Просто, вспомните историю: семнадцатый год, крушение государственности, война. Всё. Казалось — Россию уничтожили. Причём, Россия – это и Украина, и Грузия, и Белоруссия. Всё уничтожили. Дальше там начинается сложный процесс восстановления экономики: коллективизация, индустриализация, борьба внутри партии, борьба с вредителями. Если кто скажет, что вредителей не было, посмотрите — что ж всё сейчас падает «Протон». МВД наше заявляет, что там зловредно что-то не туда прикрутили.

Артём Войтенков: Причём, обязательно с русским спутником. Если там иностранный спутник, он не падает.

Николай Стариков: Вот, тем более. А в тридцатые годы, конечно, после гражданской войны, все честно работали, никто ничего никогда не делал, и западные разведки тоже перестали работать почему-то. Не очень понятно, почему. А дальше война с Гитлером — казалось бы, опять уничтожили. После этого страна восстановилась, сделала атомное оружие, что не дало возможности применить его против нас. То есть, какой рывок вперёд из, казалось бы, безнадёжной ситуации. Конечно, можно нас бояться. Нужно нас бояться в этой ситуации. Потому что, если так, семимильными шагами дальше бы и пошло, мы бы выиграли конкурентную борьбу. И мы выиграли. Мы первые в космос полетели.

Вот, просто представьте себе, что вы жителю Петрограда, голодного девятнадцатого года скажете, что Россия первая совершит что-то вот такое эпохальное, в космос полетит, а не благополучная Англия или Соединённые Штаты Америки, где вообще никакой войны нет. Да он вас фантастом посчитает. Скажите ленинградцу в блокадном сорок первом году, что Советский Союз первым полетит в космос, а не та же Великобритания, Германия, которая уже душит нас здесь, и не Соединённые Штаты Америки. Наверное, тоже он не сразу бы вам поверил. А ведь это правда.

Так что, Советский Союз уничтожили не потому, что он был плохой, а потому что, он был перспективный и был альтернативный. Вот это нужно понять. А все разговоры о тоталитаризме, о свободе слова — это попытки замазать другую цивилизацию чёрной краской. Как ацтеки, инки — другая цивилизация. Хорошая она или плохая? Она другая. Да, у них были какие-то там жертвоприношения на пирамидах, которые современный человек не принимает. И тогдашний человек не принимал. Но пришли туда испанцы, извините, людей на кострах сжигали. Тоже не очень симпатичная форма взаимодействия внутри государства. Но на тот момент вот так это было.

Так что, давайте помнить нашу историю.
Артём, хочу сказать большое вам спасибо, за то, что вы такой проект начали.

Артём Войтенков: Хорошо. Спасибо вам, Николай Викторович.

Николай Стариков: До свиданья.

Набор текста: Наталья Малыгина
Редакция: Наталья Ризаева
http://poznavatelnoe.tv — образовательное интернет-телевидение»

image_pdfimage_print
Система Orphus

Поделитесь

Комментарии