Спасать людей и яхты. Почему капитан Хохлов ушел в море "на один раз", а остался навсегда

"Я пришел с подфлажного рейса, две недели отдохнул дома. Мне позвонил знакомый капитан и сказал, что нужно срочно, выход сегодня через пять часов. Спрашиваю: "На сколько?" — "На месяц рейс". — "Ладно, схожу". Так и остался".
С 2017 года Сергей Викторович — капитан "Молчанова".
"Вспоминаю свою работу старпома с улыбкой, теперь смотрю, как мой старший помощник мучается. Это прерогатива старшего помощника — ходить, обучать экипаж и участников экспедиций, раздавать пендели. Сейчас нормально, привык, все-таки третий год будет старпомом, уже появились суровые нотки в голосе, расслабляться никому не дает, а значит — и мне спокойней".
Научно-экспедиционное судно "Профессор Молчанов" © Ирина Скалина/ТАСС

Парад айсбергов

Рейс на Северную Землю в августе-сентябре 2019 года у Хохлова был одним из самых сложных. С одной стороны, экспедиции невероятно повезло с погодой. Архипелаг удалось обойти вокруг и подойти почти к каждому острову — в акватории практически не было льда. Но зато было множество айсбергов — их выгоняло сильным ветром из заливов, а именно в эти заливы и шли ученые.
Жителям арктических регионов известно: от айсберга всегда лучше держаться как можно дальше. Два-три километра — это достаточно безопасная дистанция. Айсберг в любой момент может начать раскалываться или переворачиваться.
"Нам нужно было в эти заливы попасть, и приходилось вести судно так, что можно было до любого айсберга докинуть снежком, — усмехается капитан. — Представь, наш пароходик со спичечный коробок — и вокруг айсберги в три-четыре раза больше судна".
Тут уже приходится определять на глаз, от какого ледяного гиганта чего ожидать. Если айсберг весь в трещинах, он очень опасен. А тот, который недавно перевернулся, вряд ли скоро начнет "кувыркаться". У таких "перевертышей" бывшая подводная часть словно отполирована волнами. Айсберг после переворота может лежать и на боку — тогда у него сверху находятся своеобразные "ребра" — тоже результат воздействия волн.
Еще и карты акватории полярных островов не самые подробные. Северная Земля вообще один из самых труднодоступных архипелагов, море вокруг почти все время сковано льдами. Замеры глубин проводились давно, и шаг между точками, где были измерения, может быть несколько сотен метров и даже больше.
"Идешь и не знаешь, сядешь на мель или нет. Через километр прострелы были, а в течение километра какая там скала под водой может стоять — неизвестно. Эхолот есть, но когда он начинает показывать, уже поздно. Он, конечно, показывает немножко вперед, но не настолько, чтобы сманеврировать. Вот и идешь по интуиции…"
Как объясняет капитан, раньше плаванию в арктических морях не учили, сейчас есть специальные занятия, но одной теории и даже занятий на тренажерах мало.
"Только сейчас начали обучать по Полярному кодексу… В основном это все достигается собственным опытом. Читай не читай, представления не будет, пока сам не прочувствуешь. Надо просто с третьего помощника, с низших штурманских звеньев находиться во льдах, все это осваивать на каждой ступени. Понятно, что если человек — капитан и ходил по южным морям, а его на север кинуть, все что угодно может быть," — уверен Хохлов.
Еще бывает, что наперерез судну по льдине бегают белые медведи. Так было как раз у Северной Земли. Мишку увидели издалека, он спокойно сидел на большой льдине и наблюдал за судном.
"Я в другую сторону взял, в промоину, мне же ехать надо, и думал, что он на месте останется или уйдет в сторону. А он взял и побежал наперерез, как кошка перед машиной, в самый неподходящий момент. Но разошлись," — улыбается капитан.
© Ирина Скалина/ТАСС

Пернатые пассажиры

Бывают на "Молчанове" и необычные пассажиры. В 2016 году на верхней палубе несколько дней вдоль Новой Земли "ехал" турухтан, зачастую "катаются" кайры, а на Северную Землю и обратно в 2019 году с экспедицией путешествовал сокол.
"Маленький сокол залетел на судно, бедолага, его чайки загнали. После поворота за Канин Нос (мыс, по которому проходит водораздел между Белым и Баренцевым морями — прим. ТАСС) он к нам прибился. Его на палубе нашли, он забился, над ним чайки летали, чуть не заклевали насмерть".
Судно шло на север, и пришлось пассажира поневоле взять с собой. Ему выделили отдельную лабораторию, кормили и поили. Сокол к команде привык и даже стал брать из рук пищу.
"Так весь рейс с нами и проходил. А когда пришли в Архангельск и у приемного буя показались большие сосны, здесь уже кормовая база для него благоприятная, и мы его со спокойной душой отпустили".

Как по Млечному Пути…

Я спрашиваю капитана, что больше всего когда-нибудь поразило его в Арктике, Хохлов задумывается, затем мечтательно улыбается.
"Я однажды видел звездное небо… из медуз. Это было вблизи Оранских островов. Там заканчивается Гольфстрим и начинаются холодные воды, поэтому там много планктона — ну и, соответственно, другой всякой живности: моржи, птицы. Однажды мы шли вдоль островов на лодке. Погода была идеальная, в море скалы было видно на глубине метров 20, наверно. И там были медузы, причем не скопом, а как-то каждая сама по себе, обособленно, но их было много. Светило и солнце, и они тоже слегка светились — красным и синим. Мы как по Млечному Пути шли…"