— Наши «либеральные» экономисты везде и всюду говорят о том, что государственное планирование и частная инициатива несовместимы и что социализм — душитель рынка. Но если мы оглянемся на нашу недавнюю историю, то увидим, что уже в первой пятилетке был запланирован рост численности членов частных артелей в 2,6 раза. К 1953 году в СССР было 114 тысяч частных артелей, мастерских и предприятий самых разных направлений — от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работали около 2 миллионов человек, которые производили почти 6 процентов валовой продукции промышленности СССР. Артелями и промкооперацией производились телевизоры, детекторные приемники, 40 процентов всей мебели, 70 процентов металлической посуды, более трети трикотажа, почти все детские игрушки и многое другое. А сейчас, при рыночной экономике, мало того что МСБ в основном торгово-закупочный, то есть спекулятивный, а не производительный, так он еще и все время сокращается.

— Начнем с клише: там командно-административная система, а здесь свободный рынок. Абсолютно пустые в смысловом плане клише. Командно-административная система — это когда раздают деньги исходя из каких-то лоббистских интересов при задействовании лоббистских рычагов влияния. В сталинской системе этого не было. Мне очень нравятся люди, которые говорят, что при Сталине было жесткое, директивное планирование, а сегодня у нас мягкое, индикативное. Так вот, индикативное планирование — это лоббистское планирование, когда рулят деньги, при проталкивании частных интересов, проектиков. Это и есть командно-административное денежное управление. У нас было на самом-то деле совсем не так. Когда план составляли, согласовывали взаимосвязи поставщиков-производителей и тех, кто приобретал эту продукцию, потребителей. Это делалось в ходе объективных плановых расчетов, исходя из необходимости решения стратегических задач страны. Только после такого согласования подписывались договоры между предприятиями, кто кому какую продукцию поставляет, какого качества и в каком количестве, в какие сроки. В чем здесь «командно-административность»? Вот объясните мне. Это были нормальные договорные отношения. По плану, я подписываю договор с получателем и отпускаю ему продукцию в том количестве и качестве, что было согласовано в ходе планирования. В рыночном хаосе я еще должен найти, кому моя продукция нужна, в то же время нет никакой гарантии, что этот кто-то сможет вовремя и сполна за нее расплатиться. Запад всю жизнь тренировался в таком «коммивояжерстве»: как продать, кому продать, как маржу получить. А мы же строили план, мы заранее просчитывали, кто с кем будет объединен для того, чтобы выполнять стратегические задачи страны. Я только отгрузил продукцию своему потребителю, мне тут же перечисляют соответствующую денежную сумму на покрытие моих затрат со счета потребителя моей продукции. Мне не приходилось искать своих клиентов, обращаясь за помощью, в частности, в интернет вещей к цифровым гигантам для реализации моей продукции. Наше планирование экономики — это самая передовая динамическая цифровая технология в мире, конструирующая траекторию движения в желаемое будущее, с внедрением которой примитивные цифровые технологии, как тот же интернет вещей вместе с использующими их цифровыми гигантами, станут просто ненужными. У них нет такой динамической цифровой технологии с обратной связью — цифровой динамической технологии планирования с обратной связью. Запусти у нас сейчас такую цифровую технологию (искусственный интеллект в экономике), и все эти коммивояжеры проиграют в конкуренции с нами.

Что касается артелей — да, они были и продуктивно работали. Страна большая, упор всегда делался на производство жизненно необходимых продуктов. Поэтому нужды населения в ряде бытовых вопросов и товаров народного потребления были отданы в инициативные руки частника, артельщика, или, как сейчас говорят, представителей малого и среднего предпринимательства, которые трудились на благо страны и людей, а не исключительно на свой личный карман. Они были ближе к людям и чутко реагировали на капризы спроса на тот или иной продукт. Или сфера услуг. Зачем государству планировать количество парикмахерских или обувных мастерских? Если в этом районе или местности возник такой спрос, то со стороны частного предпринимателя последует и предложение. Потому сфера быта была отдана на откуп артелям, малому бизнесу. И сейчас он нам нужен, поскольку предоставляет рабочие места. Так нет, его поглощают корпорации, не задумываясь о том, что их затем станут поглощать западные предполагаемые партнеры. И когда перестройка началась, покойный академик Николай Яковлевич Петраков, который был советником у Горбачева, говорил ему, что нужно дать малому и среднему бизнесу активно включиться в рынок, чтобы он работал непосредственно на спрос граждан. А Горбачев начал с чего? С того, как создавался капитализм в последней трети XIX века в Германии, Соединенных Штатах, Японии — сразу через крупные корпорации. Тому способствовали всякие Ротшильды, чтобы эти страны двинулись к капитализму именно через корпоративно-олигархический капитализм. Никакой свободной конкуренции там уже не было. Государство даже помогало создавать такие крупные корпорации, как и у нас в 90-х. Мы первым делом приватизировали крупнейшие отрасли, создали корпорации, и они, естественно, при отсутствии единого плана развития страны стали  лоббировать свои интересы, не думая о России. А зачем они должны о ней думать? Их интересуют только поставки на мировой рынок, а что тут творится в стране — дело десятое. Я однажды задала вопрос одной даме, она представляла интересы «Русала» на одной из конференций. Я спросила: «А почему вы ориентированы лишь на внешние рынки? Ведь можно же рассчитать потребность вашей продукции исходя из потребностей развития страны в целом». Так она от меня убежала, только пятки засверкали. Она, по-видимому, поняла — вот враг стоит, а им надо туда все качать. Ведь у нас интересы корпораций стоят выше интересов государства. И это все очень серьезно.

— Так что получается, малый и средний бизнес нашему государству не нужен? В пандемию государство деньгами им не помогало: так, какие-то послабления дало в отсрочках платежей, ещё в чем-то — и те уже сейчас ликвидируют. А ИП, например, предложено отменить вообще. В странах же, где экономика действительно рыночная, доля малого и среднего бизнеса составляет от 60 до 75 процентов.

— Там государство более ответственно относится, поскольку понимает, что индивидуальное предпринимательство и малый бизнес — это энергия, импульс, раскрытие инициативы, способность человека реализовать себя, и это рабочие места. Там поддержка всему этому большая, несмотря на то, что и у их монополистов есть желание все это поглотить и уничтожить. Там государство понимает, что с уничтожением малого и среднего бизнеса исчезает всякая подпитка к развитию экономики в условиях, которые есть там, на Западе. У нас такой ответственности нет, у нас главный посыл — чтобы я стал богаче, потому надо поглощать и давить все, что стоит на этом пути. В такой ситуации объективно доля малого и среднего бизнеса в экономике России будет сокращаться. Сегодня она составляет примерно 23 процента. Это видно даже по настроениям молодежи, которая в основном стремится попасть в государственные структуры, корпорации и банковский сектор.

— Но власть и большинство населения в принципе устраивает «комфортная стагнация», называемая стабильностью, разве нет?

— Людей это не устраивает. На кухне между собой они очень негативно отзываются обо всем, что происходит в стране. Но и обвинять их в позиции «моя хата с краю» я бы тоже не стала. У нас народ, который очень много пережил и прекрасно понимает, что обычные люди имеют крайне мало возможностей, чтобы  изменить вектор ухудшения жизни в стране, потому что битва как таковая всегда идет на довольно высоком интеллектуальном уровне. Происходит битва между идеями и интересами. Одни интересы — это и дальше продолжать грабить наш народ вплоть до полного уничтожения истории страны. А другие — это все-таки изменить вектор развития в сторону усиления страны как таковой и, естественно, улучшения жизни народа, потому что то, как живут люди, — это и есть показатель силы нашей страны. Надеюсь, что данная борьба завершится в нашей стране на идеологическом уровне без перехода в другие ее формы.