Травля Явлинского, 540 млн ₽ Навальному, слив протеста

09.02.2021

В очередном выпуске программы «По сути дела» на радио «Комсомольская правда» речь зашла о травле Явлинского своими жи либералами за его слова о Навальном, про 540 млн ₽ перечисленные Навальному в биткоинах прямо во время суда, а также о последующим за этим, по инициативе Леонида Волкова (его кураторов), сливом протеста «на высокой точке».

Хронометраж:
00:00 — Почему Явлинский выступил против Навального
09:40 — О новой партии «Справедливая Россия – За Правду»
12:20 — Кто борется за наследство Навального
18:05 — Об итогах неудавшегося визита Борреля в Россию
24:42 — Об особом отношении ФСИН к Навальному
26:37 — Почему Навальный — враг России

Скачать аудио

Текстовая версия:

Источник: «Комсомольская правда»


В. Ворсобин:

— Николай, здравствуйте. Ну что ж, начнем с Навального. Уже несколько недель мы начинаем именно с него. Но сейчас мы ещё начнем и с Явлинского, одного из столпов либеральных сил в России, который неожиданно выступил с критикой Навального. Цитирую. «Поддерживать или не поддерживать Навального, как политика, каждый решает сам. Но надо понимать — демократическая Россия, уважение к человеку, свобода, жизнь без страха и без репрессий несовместима с политикой Навального. Это принципиально разные направления». Явлинский полагает, что расследования, которые публиковал Навальный в соцсетях, не имели и не могут иметь практических результатов для общества и ведут лишь к разжиганию примитивной социальной розни. Николай, что случилось с Явлинским, как это понимать?

Н. Стариков:

— Ну, на самом деле ничего с Явлинским не случилось. Мы же с вами далеки от мысли, наверное, что все люди, которые исповедуют либеральные взгляды или как бы вот в ту сторону политическую смотрят, они все едины и неделимы. Конечно, нет. Между ними всегда была борьба за первенство.

В. Ворсобин:

— Николай, вот я все время вам это говорил. Что у либералов нет центра решений, они не зависят от условного вашингтонского обкома, потому что у них на двух либералов три мнения.

Н. Стариков:

— Владимир, я вам ещё тоже вопрос задам, так что у вас будет возможность поделиться своими мыслями. Но вот обычная разрозненность в политических силах — это не значит, что никто не получает какие-то указания о финансировании и т.д. Это отдельный вопрос. Итак, зафиксируем, что есть борьба за первенство и желание стать первым. Далее. Если мы вспомним биографию Навального, которую уже забыли, он когда-то был в партии «Яблоко» и был оттуда исключен за националистические взгляды. Поэтому у «Яблока» и Навального вообще в принципе сложная история. Третье. Навальный сел в тюрьму. Его срок из условного стал безусловным, в соответствии с российским законодательством. И это изменяет ситуацию. Поэтому Григорий Явлинский, как вы его назвали патриарх, действительно политик опытный, наверное, самый опытный на либеральном фланге, понимает, что сейчас начинает борьба за то, кто займет место Навального, который стал неким номером один на либеральном фланге. И он видит, что вместо Навального появляется Навальная. Юлию Навальную начинают раскручивать, как некоего лидера. И возникает вопрос — к кому перейдет вот это колеблющееся, ищущее лидера, 2-3% людей, голосующих в России за либералов или готовых за них проголосовать. Поэтому опытный патриарх Явлинский сразу выступает с заявлением, чтобы расставить точки над Ё. Он говорит, что, собственно говоря, «Яблоко», я, Явлинский, и есть выразитель либеральных взглядов. При этом Явлинский не боится потерять часть симпатий. Более того, если внутри «Яблока» начнутся, а уже начались какие-то процессы, кто-то недоволен, кто-то собирает письма, кто-то выступает за Навального, ему, Явлинскому, это только в копилку. Кто-то хлопнет дверью, кто-то выйдет из «Яблока» и таким образом, говоря языком советского агитпропа, внутри «Яблока» все ещё теснее сплотятся вокруг ленинского центрального комитета, которым, собственно, сам Явлинский и является. Поэтому меня удивляет, что вас удивляет его высказывание. Оно абсолютно прогнозируемое. А теперь я хотел бы, чтобы вы выразили свою. Вы у нас как-то идейно ближе к либералам, поэтому, может, вы какие-то подводные ручейки и течения видите?

В. Ворсобин:

— Значит, сообщаю — не так все целостно и так все четко, как вы описали. На самом деле, Явлинский сейчас похож, скорее, на камикадзе, который что-то выкрикнул и теперь весь либеральный фланг, ну, половина его партии точно, сейчас сильно удивляются заявлениям своего лидера и, как сейчас пишут ваши соратники в блогах, им очень интересно смотреть, как «жаба гадюку ест».

Н. Стариков:

— А кто есть кто? И кто кого ест?

В. Ворсобин:

— Сейчас пока либералы поедают Явлинского и предъявляют ему только одну претензию. То, что Явлинский относится сильно критично к своему бывшему однопартийцу. Но он выбрал не то время, как говорят соратники. Они говорят — ну, он же в тюрьме, зачем пинать человека? Не по-русски это делать именно сейчас.

Н. Стариков:

— Вот, трагическое непонимание есть. Я сейчас говорю с точки зрения Явлинского. Вот наоборот, самое время. Потому что сейчас начинается незримая борьба за первенство, за первое место на либеральном фланге.

В. Ворсобин:

— Николай, но для Явлинского это самоубийство, это очень плохой ход. Потому что даже те, кто хотел выдвинуться на этих выборах от «Яблока», они сейчас пересматривают свою позицию и, я боюсь, что «Яблоко» сейчас окажется под либеральными санкциями.

Н. Стариков:

— Под либеральными санкциями? О, как интересно!

В. Ворсобин:

— Да, это будет конец той старой партии, которую мы помним.

Н.Стариков:

— Мне кажется, что «Яблоко» пошло в лице Явлинского ва-банк и в этом смысле, мне кажется, что их ход абсолютно правильный. Еще раз, для меня партия «Яблоко» — это политические антагонисты. Мы сейчас с вами где-то на медицинском столе вот лягушку препарируем, для того, чтобы узнать, чего там и как происходит внутри этого организма. Поэтому наши с вами оценки, по крайней мере, с моей стороны, никаких симпатий в адрес «Яблока» не подразумевают. Поэтому я считаю, что Явлинский идет ва-банк, и в принципе абсолютно правильно, потому что те попутчики, всякие там Ройзманы, которые шарахаются туда-сюда, это не политический капитал, это политический балласт. И, как говорится, Ройзман с телеги — бабе легче… или как там народная мудрость-то говорит?

Это первое. Второе. Давайте проведем маленький исторический экскурс. Партия «Яблоко» — первые три буквы: фамилии основателей партии — ЯБЛ. Вот что из этих букв мы имеем? Явлинский остался. Болдырева нет, Лукин давно занимается государственными делами. Вот если сейчас, как вы говорите, Явлинский совершил серьезнейшую политическую ошибку, Явлинского исключат из партии. И тогда получится, что партия есть, а все основатели живы, здоровы, но за её пределами. Согласитесь, для либеральной партии это такой какой-то неожиданный тоталитаризм. Или вам так не кажется?

В. Ворсобин:

— Мне так не кажется. Я знаю повадки политиков. Я прекрасно вижу, как вы действуете, как вы раскручиваете свою партию, вот надели майку «Наше дело право»…

Н. Стариков:

— Так надо дело действительно правое. Это констатация факта.

В. Ворсобин:

— Да. Вы политическое животное, простите…Так говорят о хороших политиках, когда у них есть чутье и т.д. Сейчас Явлинский действует совершенно по-другому после этого заявления. Он отказывается от интервью, он ушел в подполье…

Н. Стариков:

— Да он просто уже все сказал. Дальше процессы идут сами собой.

В. Ворсобин:

— Он понял, что он сказал лишнее. Пока такое ощущение. Посмотрим, как он будет конвертировать, как вы говорите. В политические очки, но такое впечатление, что конвертировать там нечего, и Явлинский похоронил себя сейчас. И то, что произойдет на выборах следующих, просто как бы подведет черту под его карьерой.

Н. Стариков:

— Владимир, я не могу сказать, что я и мои коллеги будем сожалеть, если с партией «Яблоко» что-то такое произойдет, но меня терзают смутные сомнения. Потому что моя оценка происходящего несколько иная. Но вы мне тут вот сейчас комплимент сказали, я решил переделать его в поговорку. Лучше быть политическим животным, чем политическим «яблоком».

В. Ворсобин:

— Лучше быть хищником, а не травоядным, вы хотите сказать, да?

Н. Стариков:

— Ну, эти ваши зоологические оценки, вы, пожалуйста, при себе оставьте.

В. Ворсобин:

— Николай, а вот сейчас вашу партию в принципе поедает другая партия. Вы говорите, что вы объединяетесь, а по моим данным, сейчас идет внутрипартийная борьба «Справедливой России» и ваших коллег, и вас отстраняют. Подтвердите, так это или не так. Ваших коллег сейчас отстраняют от разных постов, вычищают из списков в следующие выборы в Госдуму. Так это или нет?

Н. Стариков:

— Что касается процесса объединения трех политических партий «Справедливая Россия», «За правду» и «Патриоты России», 22 февраля пройдут объединительные съезды и мы увидим новую политическую силу под названием «Справедливая Россия — за правду». Никто никого ниоткуда не вычищает просто по одной простой причине. Это сложный процесс объединительный, идут согласования и согласования достигаются. Так что, как говорится, не дождетесь. А вы, Владимир, не читайте, пожалуйста, перед обедом либерального Телеграма. Читайте патриотический. Тогда у вас и сварение желудка будет хорошее, и всякие глупости повторять не будете.

В. Ворсобин:

— Николай, я буду сочетать и то, и другое, и, кстати, всем советую читать из разных источников и соединять только в своей голове прочитанное…

Давайте примем звонок. Алексей из Краснодара, слушаем вас, здравствуйте.

Алексей:

— Здравствуйте. Владимир, скажите, пожалуйста, для России будет польза, если патриоты будут справедливо бороться за правду?

В. Ворсобин:

— Я думаю, что все политические силы, все люди с разными убеждениями, если будут бороться за правду, Россия только выиграет.

Алексей:

— Спасибо большое.

В. Ворсобин:

— Ну что ж, вот так мило мы переходим к следующей теме. Это визит из Брюсселя главы европейской дипломатии Жозепа Борреля. Он приехал в Москву, пытался встретиться с Путиным и с Навальным. Не сумел встретиться с обоими. Приехал обратно в Брюссель и разбомбил Россию, призвав ввести ей санкции за Навального. Николай, ваша реакция?

Н. Стариков:

— Вы так смешно сказали… Вы что, серьезно думаете, что глава европейской дипломатии всерьез собирался встретиться с человеком, который сидит в СИЗО?

В. Ворсобин:

— Он заявлял об этом.

Н. Стариков:

— Да, вы слышали, что он говорил? Он говорил — мы собираемся встретиться, мы в контакте с командой Навального. Ну, конечно, команда Навального обеспечит ему попадание в СИЗО, встречу… Ну, то есть, если вы хотите встретиться с человеком, который сидит в тюрьме, вам нужно обратиться к властями, к тюремным властям, попросить, наверное, организацию какой-то встречи. Но если же вы будете Волкову, сидящему в Вильнюсе или в Берлине, звонить с этим вопросом, вы думаете, что он поможет вам свидание организовать?

В. Ворсобин:

— Ну, он обратился к властям…

Н. Стариков:

— В том-то и дело, что он не обращался к властям. Это просто заявление на прессу. Если бы он действительно хотел, ему бы сказали — пожалуйста, есть порядок, как организовать. Может быть, пошли бы навстречу, у нас люди сердобольные… Но он не собирался встречаться. Точно так же я, пользуясь случаем, хотел бы прокомментировать. Почему 18 дипломатов из 18 государств пришли в суд по Навальному? Вы думаете, что для того, чтобы облегчить его участь? Нет. Чтобы его гарантированно посадили. Вот это нужно понимать. Он нужен сидящим в тюрьме, либо мертвым. Потому что он выработанный уже ресурс. И мы возвращаемся в начало программы. Почему Явлинский делает такие заявления? Потому что Навальный ушел в политическое прошлое у лучшем, как говорится, виде. Если ему повезет, он станет портретом на стене. Если не повезет, станет ещё чем-то значительно хуже. Поэтому началась борьба за его политическую репутацию, за его сторонников, за его наследство. И главный претендент на это наследство — Юлия Навальная. И Явлинский не хочет этого, поэтому наносит удар, чтобы сразу определить свой-чужой. Кто поддерживает Навального, ну, идит куда-нибудь А те, кто готов идти с «Яблоком», оставайтесь.

В. Ворсобин:

— Николай, вы говорите, что Навальный уходит в политическое небытие. Ничего себе небытие! Он в эту неделю вещает из утюгов, по большому счету, им заполнены все эфиры. О Навальном даже на Первом канале говорят.

Н. Стариков:

— Да, да.

В. Ворсобин:

— И если вы это называете небытие, то давайте посмотрим, чем это продолжится. Я вам скажу, что в ближайшие полгода начнутся разнообразные суды, сейчас произойдет переселение в колонию, что превратится тоже в шоу. И если вы думаете, что, если политика закрыть в тюрьме и он прекратит быть политиком, вы это зря так думаете.

Н. Стариков:

— Значит, я многократно говорил о том, что лучше всего либералу дать микрофон и он сам все на себя скажет, сам себя закопает. Это касается любого либерала, в том числе, и Навального. Вот его поведение на суде с ветераном — это такое дно… понимаете, вот остался блогер. Нет политика по фамилии Навальный, есть блогер Навальный. Потому что человек, который хочет заниматься политикой, он не может себя так вести. Это истеричный, неуравновешенный человек, который не испытывает уважения ни к прошлому, ни к настоящему, ни к ветеранам, ни к пожилому человеку. Глядя на это, многие мои знакомые говорили — такое впечатление, что там какие-то медикаменты прекратились приниматься или, наоборот… то есть, что-то очень странное… Поэтому такого политика больше нет. Есть блогер.

Дальше. Давайте вспомним товарища Ходорковского. Он сидел значительно больше, о нем говорили все западные газеты, хотя справедливости ради такой рекламной кампании, какую устроили Навальному, не было. Тем не менее, боролись за его освобождение, митинги проводились, западные дипломаты решительно требовали освобождения. Его освободили. Вы серьезно хотите сказать, что он сохранился как политическая величина? А ведь говорили, что это будущий президент России. Сейчас вот он выйдет из застенков и поведет народ к свободе! Где Ходорковский? В Лондоне. Авторитет — ноль. Избирабельность — ноль. Вот та судьба, которая, в лучшем случае, будет у этого берлинского пациента.

В. Ворсобин:

— Николай, но Ходорковский всегда был ноль. Я всегда следил за его судьбой… извините, еврей, банкир, в любой стадии его биографии, если спросить обыкновенного человека, все просто поморщатся и скажут — ну, он в 90-х развалил нашу страну. Все-таки у Навального репутация лучше. И у него социальная база посильнее, поэтому сравнивать… вот посмотрите, где Ходорковский, там же будет Навальный… посмотрим. На самом деле нас с вами рассудит главный арбитр — история. Но мы ушли от нашего гостя Жозепа Борреля. Какие проблемы могут возникнуть из-за этого неудавшегося визита? Визит прошел просто омерзительно с точки зрения дипломатии, потому что дипломаты обычно едут договариваться, а здесь не было никаких договоренностей, он вернулся и начал говорить очень жесткие вещи. Чем это грозит для взаимоотношений Европы и России?

Н. Стариков:

— Мы очень долго видели российскую дипломатию такую крайне мягкую и критиковали за это наше уважаемое государство. Все время мы какую-то зеркальность пытались соблюсти, а иногда даже и её не соблюдали… все пытались кому-то что-то объяснить… а нас никто не слышал. И вот, смотрите, приезжает глава европейской дипломатии и прямо на фоне его визита мы заявляем о высылке трех европейских дипломатов. То есть, так сразу прямо — лицом и об стол — чтоб в чувство пришли! И в чувство товарищ Боррель, видимо, не пришел, потому что он в Москве говорил одни вещи, сегодня наш МИД сделал заявление, что странное дело, как будто подменили где-то в самолете. В Москве говорил одно, прилетел в Брюссель, стал говорить другое. Потому что он приехал и ему там сказали — ты чего вообще говоришь-то? Россия ведет себя так, как мы никогда не видели, значит, ты должен делать гораздо более жесткие заявления, ты чего в Москве наговорил-то? И он тут же изменяет свою повестку дня и говорит иные вещи. Это говорит о том, что он ехал с одной целью. И эта цель, его цель, не достигнута. А наша цель абсолютно достигнута. Мы показали, что мы не поддаемся на давление, что мы недовольны попытками запада вмешиваться в наши внутренние дела и мы не боимся теперь первыми высылать западных дипломатов, если они у нас тут занимаются черт знает чем. Так что, я считаю, что переговоры, наоборот, задались и удались. Ничего, никаких следствий не будет после этого.

В. Ворсобин:

— Николай, если цель разрушить вообще всю связь с Европой, разрушить дипломатию российско-европейскую и попытки какого-то диалога, то в принципе да, мы добиваемся своего. А вот в чем наша конечная цель во взаимоотношениях с Европой?

Н. Стариков:

— Когда вы говорите «наша конечная цель», я бы попросил вас уточнить, кого вы вполне конкретно имеете в виду?

В. Ворсобин:

— Вас.

Н. Стариков:

— У нас с вами могут быть разные цели. Сегодня ни я, ни вы не имеем никакого отношения к выработке внешней политики России. Поэтому мы можем критиковать, подсказывать, хвалить, аплодировать той политике, которую мы сегодня наблюдаем. Если вы спросите мое личное мнение, я скажу, что нужно сделать. Нужно постараться максимально найти точки соприкосновения с западом и использовать противоречия, которые внутри западного мира все более нарастают и становятся все более заметными. Потому что нам нужно проводить очередную индустриализацию. Вспомним, как это делал товарищ Сталин. Американские инженеры, американские технологии, наши замечательные великие ученые и рабочие, которые перенимали опыт, а потом пошли далеко вперед. Для того, чтобы сделать новую индустриализацию, нам нужно опять договориться с западом. Кстати, первая индустриализация, которую Петр проводил, точно так же делалась. Договорились с носителями технологий, получили технологии, двинулись вперед, построили Российскую Империю.

В. Ворсобин:

— Разве так надо договариваться с Западом?

Н. Стариков:

— Надо договариваться для наших интересов. Мы же западу ничем не угрожаем. Поэтому пусть запад даст нам технологии, мы дадим ему газ и определенную долю независимости в его противостоянии Вашингтону, который все время стараемся Европу подмять под себя.

В. Ворсобин:

— Николай, мы и так даем им газ, без всяких условий, и пытаемся втюхать ещё как можно больше.

Предлагаю принять звонки. Владимир из Красноярска, здравствуйте.

— У нас МИД нашей страны первый раз показал эти документальные фильмы с участием их правоохранительных органов, которые действуют очень жестко, сравнивая с нашими. Почему они раньше такого не делали? И год назад такие истории были, и два года назад. Или достали нас?

Н. Стариков:

— Для того, чтобы западная полиция проявила себя жестко, должен был быть какой-то митинг на Западе, чтобы она его разгоняла. Или, наоборот, попытка провести какие-то несанкционированные вещи, как, например, захват Капитолия. Поэтому здесь мы не можем показать то, чего не происходит. Есть митинг, есть разгон – мы это дело показываем. Кстати, надо сказать, показывали очень много и часто. И даже в советский период показывали, просто все уже забыли об этом. Там и шахтеров в Англии разгоняли, и так далее.

Это обычная история. На Западе никто никогда не рефлексирует по этому поводу. Есть митинг, надо им разгонять – они его разгоняют. Понимая, что самое главное, особенно в сегодняшнюю информационную эпоху, если нет об этом рассказов ведущих СМИ, значит, этого как бы и не было.

У меня вот другой вопрос возникает. Нам сейчас рассказывают о том, какой Навальный сякой. Мы это все знаем. Но вопрос возникает, если он пятьдесят раз нарушал условное отбывание наказания, если он 26 раз летал за границу, куда смотрела ФСИН, куда смотрело государство, куда смотрела власть? Откуда такое попустительство этому человеку? Вот этот вопрос меня волнует. Кто его, извините за сленг, крышевал? Может быть, и сейчас ещё до сих пор крышует. Потому что я сторонник того, что закон должен быть один для всех. Я не понимаю, почему человеку, который ведет подрывную деятельность против стран, он не сегодня начал ее, не вчера, а лет десять назад уже, откуда такая мягкость и снисходительность закона? Ни к кому из наших граждан такой снисходительности нет, а тут прям на руках разве что не носили и темечко целовали.

В. Ворсобин:

— Николай, это очень распространенный вопрос. И вы его задаете каждую передачу. Меня другое интересует.

Н. Стариков:

— А у вас есть ответ?

В. Ворсобин:

— Все банально. Во-первых, я не знаю, куда смотрела ФСИН. Это вообще не мое дело. Я просто знаю, что Европейский суд признал то уголовное дело, по которому его осудили, незаконным.

Н. Стариков:

— Неправда.

В. Ворсобин:

— Это пусть юристы разбираются.

Н. Стариков:

— Неправда. Европейский суд не дает оценки приговору. Он дает оценку самому ходу дела. И там нарушения с точки зрения этого европейского правосудия процедуры, а не приговора. Это две большие разницы. Но я считаю, что никакая европейская Фемида свой европейский нос в нашу правоохранительную систему совать не должна.

В. Ворсобин:

— Эта тема хорошая, но она не особо актуальная. Потому что она замучена всеми. Меня другой вопрос интересует. Вы сейчас повторили интересную фразу, она просто витает у нас в телеящиках: он – государственный преступник, он работал против государства. А мне любопытно, почему Навальный работал против государства? Если вы говорите о его расследованиях, то там же они касаются не государства, а конкретных чиновников, которые много воруют. Это у нас общеизвестно. Просто мы так предметно не смотрели. Камеры показывали эти особняки, дворцы, не только Путина, а и других чиновников. И он их выдавал на-гора, эти расследования. Он почему-то, говорят, был отравлен или нет, это другая тема разговора. Он оказался в коме. Потом он возвращается, и его называют государственным преступником.

Я думаю: подождите, а в каком месте он навредил стране? И давайте слово «страна» отделим от государства. Я имею в виду чиновников, которые покрывают друг друга. Он враг конкретных чиновников. Но говорить, что наша власть равно Россия, я бы не стал.

Н. Стариков:

— Я хочу высказать свою позицию. Мы с коллегами ещё и по партии «Великое Отечество», по движению «Патриоты Великого Отечества», с коллегами «За правду», с коллегами «Справедливая Россия – За правду», солидарны в том, что за коррупцию в особо крупных размерах надо расстреливать. И нужно в России применять смертную казнь. Это так, чтобы позиция была понятна. Потому что вы как-то меня к коррупционерам отнесли. Не надо, я к ним никакого отношения не имею. А мое отношение и моих коллег – вот именно такое. Это первое.

Второе. Вы, видно, невнимательны. Потому что я такие громкие термины как «враг народа» не использовал. Я сказал, что он занимается антигосударственной деятельностью, и объясню, почему. Давайте точно. Вы и здесь, наверное, тоже позабыли, с чего он начинал свою деятельность. Я напомню. Политическая карьера Навального не в «Яблоке», а вот такая масштабная, с приключениями, с подключением западных СМИ, началась с попытки нанести серьезный информационный удар по газопроводу, который строился в Китай. Смысл всей акции был следующий. Если газопровод строится в Китай, это ужас-ужас, и его строить ни в коем случае нельзя. Я так очень сильно упрощаю. Это первое.

Через некоторое время этот блогер выступил с идеей: хватит кормить Кавказ. Если вы назовете эту идею государственной, то я, извините, могу и нецензурно что-то сказать. Он призвал к разрушению российского государства. Потому что Кавказ является такой же неотъемлемой частью России, как Москва, Санкт-Петербург, Курилы и Крым. Вот такая позиция у любого, кто любит свою страну. Этот человек призвал к разрушению России.

Дальше, он учился в Соединенных Штатах Америки. Это, как говорится, объясняет многое, но не все. Дальше вдруг какие-то сумасшедшие деньги пошли. Напомню вам, что вот сейчас во время суда, куда пришло 18 европейских дипломатов, вот вас, не дай бог, судить будут, или кого-то, не придет же ни один совестливый дипломат. Все пришли. И самое главное даже не это. Во время суда Навальному на кошелек пришло 200 биткоинов, это 540 миллионов рублей.

В. Ворсобин:

— Это была разовая посылка?

Н. Стариков:

— Два платежа по 100 биткоинов каждый. Они пришли прямо в день суда.

В. Ворсобин:

— Это же классно! Это не такие уж большие деньги для государства.

Н. Стариков:

— 540 миллионов?

В. Ворсобин:

— Нормально.

Н. Стариков:

— А причем тут государство?

В. Ворсобин:

— Объясню. Это очень хороший ход. А зачем вкладывать деньги в пропаганду и так далее? Кладется на кошелек Навального определенная сумма. Естественно, вы же знаете, потому что вы положили эти деньги, это вы все протоколируете. И показываете нашей возмущенной публике. Это примерно как наш закон про иноагентов. Знаете, как у нас иноагентами признают? Вам присылает из-за рубежа какой-то Пупкин непонятный на карточку деньги. Это все тут же фиксируется, потому что Пупкин не случайный. И конкретное лицо или конкретная организация тут же становятся иноагентом. Это все так банально и просто…

Н. Стариков:

— Я поясню. Я имею большой опыт партийного строительства. И скажу вам следующее. Пожертвования граждан и юридических лиц в адрес политической структуры, это касается и партий, и общественных организаций, очень строго законом обусловлены. Так вот, если вы видите какой-то платеж с нарушением, а это не только из-за границы, это, например, фирма меньше года существует, не хватает паспортных данных, там все очень скрупулезно, — вы эти деньги обязаны либо вернуть жертвователю, либо перечислить в бюджет. И это знает любой, кто занимается этой деятельностью.

Поэтому, если вы получили этот платеж, видите, что он из-за границы, вы его просто спокойно отправляете в бюджет. И никто вас никаким иностранным агентом не назовет. Так что не надо здесь драматизировать.

В. Ворсобин:

— Посмотрите судебную практику.

Н. Стариков:

— Вы хотите сказать, что 540 миллионов во время суда, а также 1,3 миллиарда с хвостиком, которые получил ФБК за время его существования, это все прислало государство?

В. Ворсобин:

— Нет, про миллиард ничего не скажу. А вот разовое – очень подозрительно. Разово, причем во время суда, очень подозрительно.

Н. Стариков:

— Тогда надо было Леониду Волкову, который контролирует эти кошельки, взять и сказать: эти деньги прислали неизвестно кто, мы не хотим брать эти деньги. Мы вот будем бороться на свои три копейки, на которые он купил в Люксембурге дом. Мы что-то не слышим этого. Вместо этого мы слышим удивительную вещь: все, протест закончен, всем спасибо, все свободны. А 540 миллионов обналичиваются с этих самых биткоин-кошельков. Таким образом, Навальный становится красивым символом, сидящим в тюрьме, а эти ребята – Ашурков и Волков – получают деньги, которые делят. Это первое.

Второе. Вы реально думаете, что какие-то упертые сторонники вот этого самого пациента берлинской клиники, типа Ройзмана да Гозмана, они отказались от него, потому что он получил 540 миллионов рублей? Вот даже вас это не смущает. Вы считаете: ну, конечно, хорошо, денег много. Вы поймите, что это секта. И такими вот приемчиками вы никого из них не переубедите. Потому что это укладывается в их мироощущение и понимание добра и зла. Поэтому тратить народные 540 миллионов рублей очень глупо таким образом. Я уверен, что никто так, естественно, не поступал.

А до этого биткоины пересылали Навальному, это выяснил американский блогер, с кошелечка, через который прошло миллион биткоинов. Их всего 1,7 миллиона, и миллион прошел через этот кошелечек. Там 30 миллиардов долларов прошло через кошелечек. Понимаете, кому он принадлежит?

В. Ворсобин:

— Я понимаю, что Навальный не уходит в безвестность, как вы говорите, а все только начинается. Потому что шума вокруг него много.

Услышимся через неделю!

P.S. Предыдущие выпуски программы:

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Теперь мои статьи можно прочитать и на Яндекс.Дзен-канале.

Понравился материал? Поделитесь им в соц.сетях!

Подпишитесь на рассылку

Один раз в день Вам на почту будут приходить материалы Николая Старикова, достойные внимания. Можно отписаться в любой момент.

Отправляя форму, Вы даёте согласие на обработку и хранениe персональных данных (адреса электронной почты) в полном соответствии с №152-ФЗ «О персональных данных».

Новые видео

Комментарии

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: